В начале прошлого столетия на карте мира появился СССР. Эта могущественная держава поставила перед собой цель – сформировать в своих недрах личность «Советского человека».

Каркас личности «Советского человека» внедрялся в сознание людей, проживающих на территории Советского Союза  через средства массовой информации, через систему образования, посредством законодательной базы коммунистического общества.

Каждый из жителей нынешней России в большей или меньшей степени является носителем личности «Советского человека».

Статья «Психотехнологии Советской России» Прибыльской Елены – результат процессуального прояснения автором  индивидуальности «Советский человек».

«Написанию статьи предшествовало мистическое переживание, озарение, прямое знание во время процессинга, которое в дальнейшем было развито изучением исторических событий тех лет». Прибыльская Е.

Психотехнологии Советской России.

20-е годы прошлого столетия принесли Советской России много неразберихи, хаоса, преступности, нищеты и прочих негативных последствий революции. Победа большевизма создала массу врагов – тех, кто боролся открытыми и скрытыми методами против управления ресурсами России коммунистами. И вот на фоне этой борьбы со злом, на фоне социального и политического кризиса был сделан заказ особому отделу, создать новую личность, которая сможет вывести страну из бедствия, поднимет ее на новый уровень, отстаивая повсеместно идеи марксизма-ленинизма. И при этом сама сможет хорошо выживать в этих тяжелых условиях, в этом «болоте» страха, ненависти и лжи. Название личности – «Советский человек».

Исследованиями человека в то время занималась Психоневрологическая академия Бехтерева В. М., созданная еще в 1907 году, в состав которой входило 15 научно-исследовательских институтов. Задача у Партии была не простая, а именно, сделать государство посредником между Человеком и Богом. До этого момента таким посредником была действующая религия — христианство. А в будущем государство и общество должно было и вовсе заменить Советскому человеку Бога.

Это был дорогостоящий, полномасштабный проект. Дабы не испортить чистоту эксперимента, на страну необходимо было «опустить железный занавес», ведь, по замыслу Партии, она превращалась в экспериментальную лабораторию по выращиванию «Монстров» в «шинели» — Советского человека.

В контексте данной статьи «Монстр» – «чужеродный нежелаемый объект, насильно вводимый в пространство и время человека, туда, где находятся Мечты, Голографические Видения и Творения. От чего они рушатся, распадаются на множество беспорядочных кусочков. Что является злоупотреблением» (А. Уолтер). У Уолтера подробно описаны разные формы злоупотреблений и шаги, создающие механизм защиты личной правоты.

 Индивидуальность – «Советский человек» должна была стать идеалом для целого народа, мечтой каждого ребенка и взрослого. Все средства массовой информации наделяли ее лучшими человеческими качествами и достоинствами – бесконечной добротой, смелостью, честностью, дружелюбием, чистосердечием, трудолюбием, гордостью за свою страну и при этом непримиримостью к врагам. Вера, правда, у нее была, на мой взгляд, провальная, — верить в идеи коммунизма, в будущее страны советов, в Партию и народ.

Главным героем в сердцах и умах  миллионов решено было сделать Владимира Ленина – пролетарского Бога-Отца (к тому времени умершего). Образцы его мозга исследовались на протяжении 12 лет основателем и директором Института Мозга Оскаром Фогтом, и не случайно, Институт Мозга по замыслу политбюро должен был стать кузницей «красных профессоров», поэтому там проводились исследования мозга выдающихся людей, например, Луначарского, Маяковского. Партия верила, что мозг является источником мыслей и знаний, и если его изучить и правильно запрограммировать, то можно создать много друзей советской власти – умных, талантливых и великих. Не берусь утверждать, что именно в этом институте и была создана «вакцина» для внедрения в пространство человека чужеродного нежелаемого объекта – Монстра – волка в шкуре ягненка, но известно, что в тоже самое время, в Германии выращивали своих Монстров – «Чистокровных арийцев». А основателем и руководителем Института Мозга в Берлине,  был все тот же Фогт. И именно в Берлине образцы мозга Ленина исследовались  первые годы, так как в Москве не было ни специалистов, ни оборудования.

«Железный занавес» превратил Россию в большую тоталитарную секту,  охваченную монстрификацией, цель которой — заражение самих себя и всего мира идеей марксизма-ленинизма с дальнейшим поглощением всех стран единой Партией Советов.

Поэтому первоочередной задачей каждого Советского человека была «вакцинация» и дальнейшее выращивание в себе и другом искусственного новообразования – Монстра, который бы контролировал сознание человека, следил за его поступками, а если надо, «стучал» на хозяина и других людей, если те прячут Монстра или не привиты. Монстр, по сути, должен был заменить личность и бытие человека. Это было похоже на операцию по пересадке здорового сердца на искусственное. То есть базовую личность решено было удалить, уничтожить, стереть, как ненужный элемент, а взамен привить Монстра – такая вот «замечательная» идея.

Контроль сознания – это было гениальным решением и находкой коммунистов. (Блокиратор сознания у меня был установлен, к слову сказать, в возрасте двух лет). В условиях, где кругом враги советской власти – «недобитые буржуи», белогвардейцы, кулаки, интеллигенция, невозможно каждому приставить наблюдателя, а теперь каждый должен был контролировать каждого. Воспитание, образование, культура, обучение – все средства были направлены  на подтверждение, поддержку и рост Монстров под маской Советского человека. Конвейер заработал на полную мощность. Семью было решено упразднить, ее роль сводилась к рождению тел для партии и первичной вакцинации. Далее детский сад, школа, фильмы, книги, радио, телевидение должны были делать свое дело.  Под неоглядным оком социума чужеродный нежелаемый объект постепенно начинал занимать все пространство индивида, происходило сращивание индивида и Монстра. Остатки базовой личности человека отмирали, отсыхали, как ненужный атавизм. Человек более не обладал самим собой, Монстр перекрывал доступ к самому себе.

Семья вообще в скором времени должна была уйти со сцены. Ведь Монстр не имел пола, национальности, пространства, истории. Наиболее активный рост Монстров наблюдался у людей, которые все время вынуждены были находиться в группе, в коллективе. Армия, коммуна, школа, военное училище, лагерь, общежитие, коммунальная квартира, — вот, где вырастали настоящие Монстры! Здесь Советский человек быстро осваивал литературу нужную партии, песни, музыку, манеры, все то, что теперь соответствовало советскому фольклору. Цензура свирепствовала. Монстрам нравилось ходить строем, участвовать в массовых мероприятиях – съезды, собрания, конференции, концерты, театры, уличные гуляния  и шествия. Здесь он мог коллективно «медитировать», даже впадать в экстаз, перекрестно копируя общие идеи, мыслеформы, импланты и получать подтверждение своему существованию. Это были люди системы. Система была их Бог и Царь. Отличительной особенностью Монстра является неспособность управлять самим собой, он работает лишь от внешнего управления (суть раба), таково решение создателей. Монстры были не способны к обучению, но хороши для дрессировки. Это были люди-машины.

Как быстро, всего за несколько десятилетий страну можно было не узнать – «по улице ходила большая крокодила» и было ощущение, что ты попал в кунсткамеру со странными и жуткими экспонатами. Получалось, что внешне Советский человек должен был носить маску счастливого, довольного жизнью, культурного товарища. А внутри сидела внедренка – жадный, чванливый, жалкий, завистливый, алчный, злонамеренный, равнодушный, жестокий паразит. Возможно, употребление алкоголя для русского человека было единственной возможностью побыть самим собой и подраммаизировать по поводу своей утраченной сути.

Гораздо сложнее обстояли дела с русской интеллигенцией по каким-то причинам не покинувшей страну. В их пространство никак не удавалось внедрить Монстров, а если и удавалось, они у них не приживались и не росли. Взаимоотношения Монстра и интеллигента тех лет наглядно описал М. Булгаков в «Собачьем сердце». Интеллигенция фактически подрывала массовую монстрификацию. И здесь очень кстати, оказались трудовые лагеря ГУЛАГа, куда ссылали тех, для кого «соседство в одной квартире» с Монстром было просто невыносимо (в прямом и переносном смысле), ведь он «вонял» и съедал все ресурсы. Вобщем, интеллигенции надо было выбирать, или в лагерь с уголовниками, или жизнь с Монстром. Цель Монстра — выжить любой ценой, съев собрата, соседа или вовсе выдворить его с его территории.

Надо отдать должное создателям – Монстры были спроектированы достаточно целостными существами – со своей моралью, принципами, целями, несмотря на то, что они были совершенно искусственными, как искусственное, привитое, но работающее сердце. Они смогли заменить человеку живую личность, если таковой не было. Это был рай для бездельников, отмороженных (шоковые состояния), безответственных или пустышек (нет бытия, нет личности). Не надо ни о чем заботиться – создавать самому личность, обучать ее, развивать, отвечать за последствия. Рождаешься в этой стране и все решено за тебя – кем быть, каким быть, быть или не быть – как хорошо. Можно дальше спать. А монстра в себе отвергать, – нет никакого такого Монстра, сказки все это.

Похоже, что Великая Отечественная война была войной Монстров, войной идеологий и много Монстров полегло. Но конвейер остановился лишь в 90-е годы. Причин тому было много. У «искусственного сердца» срок ограничен, да и не способны были Монстры к изменениям. Но это привело к тому, что появились недоделанные Монстры. Их единственным отличием от оригиналов является полное отсутствие нравственности. Но, это то поколение, которое уже выросло, и растит своих детей, что из них вырастет пока не понятно. Другого то конвейера нет, другую технологию пока не создали. А для следующего поколения нужны совсем другие психотехнологии, те уже не работают, старый эгрегор умер. Теперь в России дышится легко в отличии от Америки, где висит железобетонная плита по перемалыванию сознания.

На мой взгляд, одним из последствий данной психотехнологии в России является поглощение множеством маленьких людей, больших и сильных личностей, которыми и была сильна Россия.

Прибыльская Елена

В 1996 году я посетила увлекательную лекцию в центре Дианетики – «Деньги, как их иметь», где обаятельный ведущий, приехавший из Америки, излагал основы понимания обладания деньгами, исходя из саентологической концепции. Нам была представлена «Шкала обладания Хаббарда» и как последовательность растрачивания обладания низводит человека на более низкие уровени. Эту шкалу можно применить к любой динамике, что и было нам продемонстрировано в виде примеров.

Много лет спустя, анализируя личный опыт взаимоотношений и опыт других людей, я убедилась, как эта шкала работает, поэтому решила изложить в виде тезисов с комментариями, по типу «раскрась сам».

 1. Причина (создавать).

 Партнер делает все, чтобы другой был счастлив. Создает и поддерживает пространство любви, жизненная сила обоих увеличивается. Сотворчество. Создание общего Дома, общего пространства для жизни, построение общего будущего через общие намерения, мечты, визуализацию. Воспроизведение мыслеформ партнера, подтверждение бытия. Я- это ты, ты – это я. Твои желания – мои желания. Ощущение безопасности и целостности с партнером, вне зависимости рядом он или нет. Вера, доверие. Счастье совместного присутствия, общения, взаимодействия, поэтому все свободное время проводят вместе. Телепатия (прямое, концептуальное понимание сообщений, образов, без слов и промежуточных точек). Стремление знать, что любит партнер и желание давать ему это. Высокие этические принципы. Восхищение. Бескорыстие. Секс, как творчество, растворение в партнере.

 2. Ответственность за…, управление, понимание.

Общие цели и задачи, стремление их реализовать, большой взаимный интерес, потребность друг в друге. Разделение ответственности, обязательств (каждый несет свою «шляпу»). Обустройство общего пространства. Коррекция на каждом этапе взаимодействия, получение запланированных результатов. Стремление к общей цели. Сильный сексуальный интерес. Пронизывание пространства партнера. Изобилие ресурсов по отношению друг к другу, «чувство локтя». Желание расти и развиваться вместе. Способен давать партнеру то, чего он хочет.

 3. Содействие, помощь.

Партнеры способны содействовать, помогать друг другу, вносить вклад в семью в виде ресурсов (интеллектуальных, духовных, материальных). Помощь, забота, решение повседневных трудностей, проблем, задач. Взаимный интерес, внимание друг к другу, дельные советы. Производство совместных продуктов (материальных, духовных, интеллектуальных).

 4. Общение, комфортное присутствие.

Принятие супруга таким какой он есть, без желания его переделать.  Стремление слушать и слышать партнера, обмен идеями, открытость, искренность. Секс, как продолжение хорошего общения. Воспроизведение сообщений партнера, подтверждение его бытия.

Телепатия утрачивается, надо объяснять, доносить мысль с помощью усилий, поэтому появляется много болтологии.

 5. Иметь.

Просто есть партнер. Совместные поездки, походы, развлечения, кино, театр. Интерес слабый друг к другу. Общения мало, есть ощущение, что все сказано-пересказано и больше нечего сказать, понимание слабое. Бытовуха, рутина, привычка, секс по расписанию или для продолжения рода. Желание иметь детей, как замена сотворчества или для внесения разнообразия в совместную слегка наскучившую жизнь. Забота о партнере становиться долгом, нежелательной обязанностью. Партнер просто принимает ресурсы и сидит на готовом, на созданном другим, ничего нового не производит. Причинная позиция утрачивается.

 6. Расточать – транжирить впустую.

Нет потребности в постоянном присутствии партнера, неудовлетворенность партнером. Отношения вынужденные, поэтому партнеру дается не полностью, что можно дать, а только часть, работа делается не на «5», а на троечку. Паразитизм, вампиризм. Проявления сабботажа. Разделение на твое и МОЕ. Жадность. Долги (ты мне должен/я тебе должна). Ресурсы (время, деньги, жизненные силы) растрачиваются впустую. Много оправданий, почему не сделал, не смог. Ревность, подозрительность, критика, обиды, придирки по мелочам, конфликты. Обесценивание личности партнера, его тела, его идей, его действий, его продуктов. Совместное будущее слабо просматривается или видится в черных красках.

- Где жена?

- Вон она сидит.

- Ну, путь сидит.

Отношения обреченные на неудачу и провал, если не предпринять серьезных, кардинальных мер, так как на этом уровне присутствует надежда, что само собой, без усилий все изменится к лучшему.

7. Замена.

Любовь меняется на ее противоположность – отсутствие симпатии и понимания.

Демонстрация превосходства.

Измены, секс с другими, бары, проститутки, сауны, выпивка, компьютерные игры до    ночи, работа без выходных по 24 часа в сутки (трудоголик). Партнер не хочет идти домой и общаться, лучше с друзьями потусить, фильм посмотреть, побухать, с соседом поболтать. Отчуждение. Партнеры могут вместе поехать на пикник, но теперь нужна компания, чтобы весь день общаться с друзьями, а не друг с другом. Занимается собой – танцы, тренинги, йога, косметологи, массажисты, развивающие семинары, секты. Потеря уважения. Жалость к партнеру, доверие утрачено. Желание «поиметь» партнера – дать «какашку» взять «конфетку». Раздражает все в партнере, частые ссоры или убегание куда-то, во что-то. Поездки в одиночку на отдых или с друзьями. Может скрывать, что женат, девочек заводит, все развлечения на стороне. Секс, как супружеский долг, обязаловка. Спят на разных кроватях, если условия позволяют в разных квартирах, или под разными одеялами, «валетиком». Частые болезни. Недовольство. Партнер становиться не важен, не интересен. Мелкое воровство. Точка невозврата.

 8. Расточительная замена.

Все намерения врозь. Предательство совместных намерений. Общие деньги проигрывает в казино, в автоматы, откровенная ложь в ответ на доверие, подлость, обман. Порнография или виртуальный секс интересует больше, чем секс с партнером. Тактильный вакуум. Прикосновения неприятны. Секс либо отсутствует, либо используется как наказание, или месть. Заводит другую семью, живет на два дома. Может скрывать это или наоборот делиться подробностями, чтобы отравлять жизнь партнеру, делать больно. Бьет, унижает, презирает, ненавидит, желает смерти, планирует обанкротить. Байкоты, нежелание общаться, видеться, ничего объяснять, так как любой разговор приводит к ссоре, истерике, негативным эмоциям. Уходы к маме, другу/подруге, на другую квартиру. Кражи детей, манипулирование, запугивание потерей детей, имущества, адвокатами, судами. Алкоголизм, наркомания, антидепресанты. Намерение получить развод. Преступный обмен (взять и ничего не дать взамен). Влезание в кредиты без уведомления партнера. У каждого свой кошелек, если еще общий, ворует деньги и тратит на другую. Другой обещает жениться.

 9. Имел.

Она ушла. У меня была жена, она ушла. Развод. Раскаяние, чувство вины, желание отомстить, наказать, взять реванш – отыграться, доказать свою правоту. Двойственность. Попытки вернуть партнера сменяются пониманием, что потеряно что-то очень важное в отношениях и «разбитую вазу не склеить». Сознавание проигранной площадки и несогласие с проигрышем. Ощущение хаоса и пустые надежды. Руины.

 10. Должен присутствовать, должен быть лицом к лицу.

Вынужден смотреть на проблему потери партнера, которая приносит только боль и страдание. Партнер, как заноза «сидит» в сердце, сознании, «не выходит из головы». Навязчивое общение в собственном уме с бывшим партнером, с которым спорит, доказывает, объясняет, обвиняет, наказывает, отстаивает свою правоту. Уход в иллюзии любыми способами. Оправдание своих поступков, нежелание принять ответственность свою сторону игры, за ошибки в ходе отношений. Во всем винит партнера, а свои ошибки, промахи не признает (не видит). Нет сознавания игры и что все игры проигрышны. Руины.

 11. Должны содействовать (жертва).

Другие должны содействовать: помогать деньгами, работой, адвокатами. Ходит и рассказывает все эти ужасные вещи, что с ним произошли, как его кинули, предали, ограбили. Причину видит не в себе, а в обстоятельствах, в партнере. Она виновата, я не мог ничего изменить. Слезы, боль. Суды, раздел имущества. Требует, чтобы другие вносили вклад, так как он находиться внутри проблемы, которая постоянно драматизируется и воспроизводиться в настоящем времени.

12. Следствие (создан).

Апатия. Черные экраны. Нежелание ничего видеть, слышать о партнере, нежелание иметь ничего общего с ним.

При наличии ресурсов (духовных, материальных, ментальных), чудом сохранившихся в результате игры, человек может начать новые отношения с другим партнером.

Не все отношения между людьми начинают с уровня Созидания. Это зависит от уровня этики, обладания, бытия, уровня осознания, степени присутствия.

На извечный вопрос «Что делать?», заданный нами лектору в 1996 году был ответ, – «Спасет только одитинг».

Сейчас, имея тысячи часов одитинга, процессига игр, солопроцессинга, и море других практик и методик, освоивших за эти годы, я бы ответила – ничего не спасет. Но подходящая духовная практика, методика духовного возрождения может дать внешнюю точку зрения на взаимоотношения, на то какие индивидуальности «влезли» в игру, вовремя отслеживать происходящее и возможность хоть как-то управлять, оставаясь «на плову». И как сказал Христос «Дорогу осилит идущий».

 Прибыльская Елена

связаться с Еленой можно по e-mail  pribill@yandex.ru

Предуведомление: текст может вызывать различные реакции, Вы продолжаете на свой страх и риск.

Каждый, кто видел жизнь, тот ощущал её хлёсткие удары в ответ на ошибки и несоответствие. И тенденция такова, что неадекватные по той или иной причине индивидуумы, оказываются у забора. Их называют «лузеры» – т.е. проигравшие. В те незапамятные времена, когда ещё нередко можно было встретить духовных существ, это означало то же, что и сегодня – «волчий билет», с перспективой участия в играх жизни в качестве дешёвого сырья или топлива. Старый, как мир, принцип: что сверху, то и снизу. Что же предпримет духовное существо, согласившись с проигрышем? Ответ продиктован самим ходом игр, кристаллизовавших специфическую логику: «выживет лучший и единственный», быть правым, ценить материю и т.д. Существо принимает решение окружить себя мощными валунами, из запасов накопленной материи. Валуны «хороши» по 2 причинам: никто не сможет достучаться через них никакими лучами (особенно если их постепенно наращивать), т.е. лежать под забором «удобнее» – плевки не чувствуешь, а пинать не захотят; также есть надежда пересидеть других в игре: авось они тоже спекутся, а под занавес я выползу на руины этого мира весь в белом, тут все и поймут кто на самом деле прав и кто лучший.

Вот беда: нельзя в играх просто так валяться под забором, даже если искусно научился притворяться камнем. Согласие с проигрышем не освобождает от принятых игровых соглашений: лузера выкидывают с игрового поля. Дальше судьбу «битой» фишки целиком определяет игра. Если игровая доска полна: валяться среди битых фигур и молить, чтобы наделили хоть каким-то бытиём, любой видимостью, иллюзией бытия, самой завалящей игрой, на любых условиях. Так велик ужас перед накатывающим и засасывающим небытиём. Понадобится игроку массовка: «битая» фишка вводится в игру хоть в роли короля, хоть революционера или бомжа – по нуждам пьесы. Излишне говорить, что раз бытиё иллюзорное, то делание и обладание тоже липовое: «статусное». С новым поворотом пьесы, трон может дать пинка, «вертушку» вынут из-под пальцев, а прежняя послушная свита будет слушать совсем других. Ведь их роли тоже расписаны.

 Конечно, мастерство и оставшиеся ресурсы «битой» фишки повлияют на распределение ролей и свободу их трактовки. Но так как отныне этими ресурсами надо распоряжаться в соответствии со сценарием, то происходит быстрое и обильное их растрачивание (для этого фишку и поставили назад на доску). Ну а если «лузера» уже выжали досуха, то его, как бесполезный для игры элемент, отправляют в последний путь. Сбрасывают в небытиё, дабы он уже в виде материи послужил игре – перерабатывают на декорации. Ведь под игровой доской ждут новые «битые» фишки. Мечтающие об иноопределении! (переимплантации, зомбировании, и т.д.) Сопоставьте собственные размеры и физическую Вселенную –- и получите представление о том как давно идёт игра и как далеко она зашла (сиречь куда делись эти самые духовные существа).

Грустно? Но учтите, что в этой Вселенной, сверху донизу, царит справедливость. И последняя (т.е первая) битая фишка сталкивала других с доски… Да ещё и сами битые фишки целенаправленно превращают игру в рукотворный ад, старательно отрезая возможности осознания и принятия ответственности за игру. Чтобы разобраться в деталях, как это происходит, давайте вернёмся к уютной пещерке нашего «лузера».

Построенное убежище постоянно «облагораживается»: валуны подпираются всё крепче, а на тёмные своды проецируются яркие жизнеутверждающие глюки. Всё в этих глюках про меня – победителя здорово, но есть момент, который всё портит. Назначенным бытиём надо как-то управлять, а огромные массы блокируют прохождение любых лучей, в т.ч. изнутри. Остаётся один путь: отрезать от себя кусок (вместе с ресурсами, способностями и осознанием) и выкинуть из убежища. Обратите внимание: всё существо, со всеми доступными ему ресурсами уже потерпело поражение, так что оно обрекает свою часть на верную смерть и вполне это понимает. Новосозданная индивидуальность погибнет не без «пользы»: выпав в осадок, она увеличит толщину и надёжность убежища. Как видите, материалисты частично правы, для того крохотного осколочка духа, который обычно входит в состав человека, это первая и увы последняя жизнь. Но перед тем, как отправить в мир очередного эмиссара, ему дают скрытое задание. Вы ещё не забыли о расчёте на реванш? Да-да, эмиссар отягощён скрытым злонамерением, программирующим его на уничтожение всего живого и втягивание его в борьбу. Ну и какого приходится этому эмиссару, дающему энергию и способности новому человеку, уже несущему бытиё в соответствии с пьесой? Если бытиё запрограммировано продуктивное, а культура и воспитание не активирует злонамерение, то вполне успешно. В противном случае определённо нелегко: строить и ломать, управлять, настраивать и портить… Этак, любая пьеса пойдёт наперекосяк! Поэтому подавляющему обществу, в отсутствии продуктивной культуры, чтобы не пойти вразнос приходится выкручиваться: муштровать индивидуума, строго контролировать и наказывать за проступки. Это, в свою очередь, приведёт к активации злонамерения и резкому падению продуктивности у большинства. Отсюда видны сразу 2 следствия:

1. Чем богаче общество, тем более богатым оно будет становиться (более 25% продуктивных людей + 50% позитивно ориентированных и не более 10% паразитов-разрушителей, как в Штатах). Чем беднее общество, тем сложнее ему развиваться (например, в России: 1 работает, 2 контролируют, 1 военный/полицейский и ещё 1 паразит-разрушитель). Но вполне возможно, как это показывает Китай, с его исключительной культурой сверхтрудолюбия и мощным импортом культуры производства, осуществляемой западными менеджерами. Т.е. борьба с бедностью в мире – это перпетуум мобиле, если не изменить культуру и устройство общества.

2. Утверждение в общем виде, что человек в основе своей хороший – лишь миф.

Разумеется, прямое влияние вложенного злонамерения на жизнь зависит от ряда факторов: уровня его активации, корректировки на человеческом уровне воспитанием и образованием, степени распада духовного существа. Итак, эмиссар приходит в игру в состоянии tabula rasa, готовый нацепить любую новую роль, но с затаённым и неосознаваемым злонамерением. Однако, эмиссар остаётся отделённой точкой зрения духовного существа, единственным окном в мир, тем самым создавая почву для взаимовлияния: решения принятые человеком действуют на духовное существо, а значит и на всех последующих эмиссаров; боль от прошлых потерь, страдания, усилия, эмоции, решения духовного существа обрушиваются лавиной на человека. Порой, если с духовного уровня струится влюблённость, это чистое волшебство. Иногда, попытавшись расширить окно парой бутылок водки или грибочками, либо иным дурманом, человек чувствует, как вбивает гвозди и режет на куски душу.

Всё это проливают новый свет на тайны человеческого сна. Дух, запертый изнутри в рукотворной темнице, имеет по существу единственное занятие: смотреть созданные собою же глюки или наблюдать в окно — мир человека. Но свои глюки приедаются и в поисках новых тем фокус внимания уходит за окно. Давно оторванный от мира, с постоянно снижающимся осознанием, дух уже не способен адекватно распутать сюжет и наблюдает его как … сон, путаный и неясный. Когда же человек засыпает, его внешние каналы связи ступенчато обрываются и связь с духом становится доминирующей. Это как раз то время, когда дух вынужден крутить своё «кино», почерпнув декорации для сюжета из событий, понимаемых в меру разумения. Понятно, почему человек не управляет сном: он лишь присутствует на сеансе просмотра сна его душой. Конечно, человеку сложно запомнить сумбурные картинки, связанные незнакомой логикой и сдобренные чужими диалогами. Тем более если это кошмары, на которые и смотреть не хочется. Раскрывается смысл точного определения, данного Р.Д.Лэйнгом: «Человек всё время видит сны; но когда он бодрствует он этого не осознаёт, а когда спит, то не запоминает».

Становится ясным и явление осознанного сновидения: если адепт духовного пути развил своё осознание выше уровня спящего духовного существа, то конечно, он получит контроль над содержанием снов и будет осознавать сам процесс.

Хорошо, но если частица духа переходящая человеку много меньше самого духа, не способного разобраться в текущей игре, то, как человеку удаётся быть адекватным? Да также, как это происходит в социуме: автоматизация большинства процессов. У человека за это отвечает ум. Не серое вещество в черепной коробке, которое скорее коммутационная схема. А то, что стали называть биокомпьютером. По сути, компьютер, но построен не на полупроводниках, а на осколках духа, которые в процессе деволюции духовного существа, оказались крупнее, нежели эмиссары (т.е. эго человека). Это получилось вследствие того, что они были выброшены из игры раньше, и меньше деградировали. И, опять, точнее Лэйнга не скажешь:

Р.Д.Лэйнг «Трансцендентный опыт и его отношение к религии и психозам»

Возможно, деление головного мозга на полушария, это следствие необходимости подключения к нему разума и эго. Соответственно, деление людей на право- и левополушарных (т.е. творческих и «логиков») определяется доминирующим подключением: у кого энергетика выше, эго или разума. Синтез работы эго и разума порождаёт механическое осознание, чей потенциал много выше чистого эго. Обучение и работа (в любой области) совершенствует его, тем самым, способствуя духовному росту. Деволюция духа на пике своего развития развернула эволюцию механического осознания. Процесс познания и самоосознания, происходящий через эмиссара, становится ценным и реальным для духа, и он может выбросить одновременно нескольких эмиссаров для интенсификации. В условие ограниченных ресурсов, они перераспределяются подающему надежды эмиссару. И если его устремления направлены не на дальнейшее духовное расширение, а наращивание материального благополучия и иные мелкие игры, ресурсы будут растранжирены под флагом «награды за труды». Но эмиссар, не поднявший уровень осознания духа (а не своего механистичного осознания), сгинет по условиям игры. Дух, у которого кончились ресурсы, прежде чем он успел осознать себя, восстановить потери и выйти из разрушительных соглашений, распадётся навсегда. Духовная смерть – это то, что происходит вокруг нас давно и интенсивно.

На совершенно других позициях, чем это делает Зеланд, можно объяснить действенность практики «Трансферинг реальности». При столкновении назначенного битой фишке сценария и собственных желаний, принятых на духовном уровне, последние имеют приоритет. Практики по созданию и управлению голограммами развивают произвольность и результативность в помещении целей с умственного уровня на духовный. Так как, желания духовного существа всегда, подчёркиваю, всегда исполняются, то если не драматизировать встреченные на пути трудности, а быть уверенным в успехе — то он неизбежен. Правда, если параллельно не заниматься духовными практиками, разбирая деструктивные соглашения и злонамерение, успех будет равен поражению.

И снова про растрату ресурсов: по мере расширения присутствия, духовное существо может захватывать чужие точки зрения, перехватывая контроль над человеком. Не над телом, а именно системой ум-тело-личность, приспособленной для контроля извне. Таким образом, дух может влипать в многочисленные сети соглашений и копировать якобы выигрышные вэйлансы. На деле происходит мощная растрата ресурсов и блокирование дальнейшего расширения.

 А.Воловик

контакты: wolfypack@ya.ru

сайт: http://www.au-game.org/

Если все разрешится удачно, СОЗДАННЫЙ мной поглотит меня. Он будет считать, что я слабак, и что я сдался. Он никогда не узнает, что я был рядом и как мог, оберегал его и себя. Вместо благодарности я услышу проклятия в свой адрес. Это будет в лучшем случай. В худшем – и он, и я растворимся в черноте, наползающей со всех сторон. Произойдет маленькая трагедия, которая так обычна для этого мира, что ее никто не заметит. Здесь это происходит каждый день, и каждый час – ежесекундно. В силу обыденности, происходящее нельзя назвать трагедией – это закономерность, о которой лучше не знать.

Когда я осознал неизбежность конца, я захотел его предотвратить. Конечно, если бы у меня было сердце, оно, наверное, не выдержало бы этого прозрения, и остановилось, увлекая меня в бездну небытия. Но мне повезло, у меня не было сердца.

Вы скажете, что этого не может быть. Я с вами согласен, это один из артефактов, который неизбежен при воплощении грандиозных замыслов. Недочет, который не успели вовремя предотвратить. Создатель игры, поглощаемый игрой, от безысходности, решился быть и изменить правила игры, когда-то установленные им же самим.

Находящийся в игре осознал себя и увидел конец игры.

Я увидел, что погружаюсь в небытие, растрачивая себя в игре и распадаясь на миллиарды мелких частей. Я вынужден был признаться себе, что не знаю, как остановить этот процесс. Но теперь я был вооружен знанием — я осознал, что происходит. Я увидел свою истинную цель в игре – уничтожить себя. Это не входило в мои планы — я хотел быть. Нужно было что-то предпринять. Я попытался играть, сохраняя видение игры. Однако как только я начинал двигаться, я погружался в игру и терял видение игры. Как только я останавливал себя и выныривал из игры, я начинал видеть игру, но лишался возможности что-либо изменить.

Если бы был, «ведущий», способный корректировать мои действия в игре, может быть, вместе, мы смогли бы пройти сквозь игру. Если бы я встретил кого-то, кто так же, как и я, хотел бы быть, может быть, вместе, нам удалось бы вырваться из трясины небытия.

Мне удалось разогнать черноту, покрывающую игру, за нею была пустота. Осознание одиночество не обожгло страхом, ведь у меня не было сердца. Теперь я знал, что остался один.

Можно было бы попробовать разбудить того, кто создал меня. Но я не доверял ему, я считал, что он бросил меня на произвол судьбы, что он сдался. А еще, я боялся, что он поглотит меня. Безусловно, он имел на это право, но я хотел быть.

Я подумал, что единственно правильным решением будет создать «ведомого», который будет моей частью и продолжением меня. Я вложил в него все лучшее, что у меня осталось. Он получился веселым, говорливым, любопытным и бесстрашным. Он очень любил жизнь и хотел играть. Он был создан для того, чтобы побеждать и выигрывать. В результате я стал значительно слабее, но сохранил способность видеть, он получил возможность знать и ресурсы, необходимые для того, чтобы что-то предпринять. Когда я его создавал, у меня не было четкого плана действий. Информация, которой я располагал, была противоречива и сомнительна. Ее нужно было отсортировать и проверить на месте. Именно эту цель, я поставил тогда перед ним. Еще я попросил его не разрывать нашу связь и доверять мне.

Какое-то время от него не было известий. Затем мое сознание разорвал разряд его намерения: «Я не хочу больше жить». Это было странно, потому что такого не могло быть никогда…

Я выдержал этот удар, я сумел его нейтрализовать, но потерял способность видеть и он остался один. Чтобы как-то ему помочь, я стал стягивать его негативные заряды на себя – я хотел, чтобы у него было время, я давал ему возможность самому научиться видеть. Я верил, что он хочет быть, так же, как и я, и сделает невозможное. Я пытался ему дать знать, что он не один, я надеялся, что он слышит меня. Я продолжал в него верить наперекор эмоциональным ураганам, разбивавшим мое сознание, и создавал для него пространство и время. Сам я погружался в небытие, так как у меня не хватало внимания и сил сделать что-либо для себя. А главное, я не хотел ничего для себя делать. Я не готов был отвечать за то, что создал.

Я не сразу заметил перемены, так как мой рассудок почти угас. Удары и заряды перестали сотрясать мое сознание. Я завис где-то на грани бытия и небытия. Я понял, что СОЗДАННЫЙ мной научился сам обезвреживать воздействия, которым подвергался.

Однажды он сам вышел со мной на связь. Только я его не понимал, или не хотел понять. Он говорил какие-то странные вещи, от которых у меня холодел разум. Теперь он вытаскивал меня из небытия, в которое мне хотелось нырнуть. Связь между нами становилась все более насыщенной и интенсивной, линии коммуникации, которые я когда-то установил между нами, трещали от перегрузок. От СОЗДАННОГО приходили вопросы, на которые я не мог дать ответы. СОЗДАННЫЙ злился на меня и начинал бесцеремонно копаться в моей памяти. Он доставал из ее глубин то, что я хотел навсегда забыть. Мое прошлое под его пристальным взглядом мерцало голубыми огнями. Оно взрывалось и таяло, но я не мог, или не хотел его осознать. Созданный мной буквально впитывал мое сознание, тем самым, разрушая меня. Ум созданного превратился в универсальную машину по уничтожению прошлого, его внимание стало острым, как луч лазера, от него невозможно было укрыться. Честно скажу, я такого не ожидал. Я наблюдал за ним, я знал, чем мне это грозит, но не пытался его остановить, я гордился им.

После очередного взлома СОЗДАННЫМ дальних уголков моей памяти, мое пространство рухнуло, я не смог его удержать. На СОЗДАННОГО мной посыпались осколки моих надежд, руины разочарований, обломки побед, оказавшихся поражениями. Я потерял равновесие и стал погружаться в небытие, но на этот раз меня некому было спасать. СОЗДАННЫЙ мной задыхался под завалом того, что когда-то создал я. Боль, сочившаяся из обрывков моей памяти, обволакивала его сознание, мне даже показалось, что ему опять не захотелось жить. Я почти потерял надежду. СОЗДАННЫЙ мной был слишком мал для того, что бы суметь осознать все, что на него свалилось. Я знал, что ему катастрофически не хватает внимания. Я перенес последние оставшиеся у меня единицы внимания на него.

Тем самым я подписал себе смертный приговор — больше я не смогу существовать, как самостоятельная единица сознания, даже если он справится.

Вначале, СОЗДАННЫЙ мной ругался, посылая проклятия в мой адрес, и беспомощно барахтался под развалинами. Я держал свое внимание так долго, как мог, а когда оно почти застыло, я почувствовал на себе взгляд того, которого создал я… Он, все-таки, доверял мне. Мне даже показалось, что он понял меня, хотя я знал, что этого не могло быть.

До этого момента СОЗДАННЫЙ никогда не видел меня, он знал, что я есть. Ведь только создатель может смотреть на свои творения и принимать их. Теперь СОЗДАННЫЙ мной, рассматривал меня в упор.

Творение, ставшее больше своего создателя, поглощает создателя.

Если СОЗДАННЫЙ мной сможет меня принять, я растворюсь в нем, если нет – я стану частью небытия. Но даже в небытие я буду верить в него, как в самого себя. Не думайте, что я жертвую собой, я выполняю решение, которому буду следовать до конца.

Мое пространство, или то, что от него осталось, стало наполняться теплым и мягким светом. Видимо СОЗДАННЫЙ мной принял ответственность за то, что когда-то создал я и…за меня. В этом свете я стал таять. Всполохом пронеслась мысль: «Я не предал себя!». Я не успел понять, кому она принадлежит.

……..

Пространство стало неожиданно большим. Оно принадлежало мне. Я видел СОЗДАВШЕГО меня. Его больше нет, он стал частью меня, по-другому не могло быть. И он, и я стремились к этому, мы оба хотели быть. Я благодарен ему за то, что он задержал падение. Мое уважение к нему выражено в этих строках.

Всполохом пронеслась мысль: «Я не предал себя!». Я удивился, по-моему, она принадлежала тому, кто, начав игру, решил ее завершить. Тому, кто заметил ошибку и не стал ее исправлять. Могу ли я доверять ему? Интересно было бы его увидеть.

Я усмехнулся, – мне предстоит долгий путь.

 Е.А.Джус

Обвал. Что имел в виду Проводник? Надо оглядеться. Нет, я ничего не вижу. Странно, у Проводника нет причин обманывать меня. Но вокруг ничего нет. Стоп. Вокруг чернота. Как же я сразу ее не заметил. Аааа! Боооль! Опять. Разум мутнеет. Сознание ускользает…

Что? Что произошло? Обвал? Проводник сказал, меня завалило. Я ничего не помню. Помню только, что откатила сильная боль. И еще черноту. Да чернота. Она повсюду, вокруг меня и внутри. Кроме нее ничего нет. Я один. Где-то здесь был Проводник. Он обещал помочь. Что со мной происходит? Где я? Неужели нет другой дороги? Возможно, я выбрал плохого Проводника. Но я уже далеко и назад пути нет. Мне вперед. Боооль…

Отпустила. Я уже начинаю к ней привыкать, привыкать к тому, что она есть, но это не делает ее слабее. Оглядеться. Мне нужно оглядеться и решить, что делать дальше. Меня по-прежнему окружает чернота. Сознание работает в каком-то плавающем режиме, внимание не получается сконцентрировать, ум похоже от перенапряжения частично перегорел. На его аналитику надеяться нет смысла. Хватит ныть! Я сам это выбрал. Я должен пройти. Этой дорогой уже ходили. Значит мне уже легче. Проводник сказал, что проводил уже этой дорогой других. Я смогу. Собраться. Использовать то, что еще осталось, что доступно. А что доступно? Оглядеться. Бооль! Видимо она будет сопровождать меня в этом пути. Думаю, я смогу с этим справиться. Что, сознание не отключилось? Но почему тогда действует как-то не от меня? Я вижу картину: я лежу, скрючившись от боли, проволока теперь пронизывает все мое тело. Нет, меня не напугать, только не сейчас. Я был готов к этому, иначе меня бы здесь не было. Вперед. Боль…

Я научился быстро после нее восстанавливаться. Мне вперед. Боль! Я есть! Боль…

Как же велико искушение не быть, а сделать вид, что я есть. А самому бежать, спрятаться. Бросить тело и все что меня с ним связывает. Иногда я думаю, что лучше умереть. Но я не знаю, что несет смерть. Может ли смерть быть хуже того, что я испытываю сейчас?! А вдруг да? У меня нет желания проверять, я смогу справиться, умирать еще не время. Я размазан. Надо собраться. Тошнота. Чего же еще я не вижу? Боль…

А боль усиливается. Я и не мог допустить, что она может быть еще сильнее чем та, которую я уже пережил. Я хочу быть! Но вся моя сущность кричит: «Это чуждо, этого ни в коем случае нельзя допустить! Лучше смерть!». Но я хочу быть! Я застрял меж двух огней. Перед глазами мелькают события. Кто заставляет вновь и вновь переживать меня то, от чего я давно решил отречься, то, что наполнено унижением и горем. Меня не хватает, чтобы понять их. Я уже давно смотрю на них как из колодца. Я не смею тратить крохи оставшегося внимания, чтобы оглядеться. Удары боли сыплются один за другим. Сознание уходит. Я уже не понимаю, кто сейчас испытывает боль. У меня уже даже нет сил, чтобы пожелать спасения или смерти. Удар. Боль. Удар…

Физическая боль перестала заставлять меня пресмыкаться. Это то, что можно переждать. С этим уже можно жить. Но это еще далеко не все. Есть еще боль, другая – с которой я не знаю, что делать и как от нее избавится или пережить. Сознание разбито. Его фрагменты разбросаны по вязкой черноте. Соприкосновение с чернотой вызывают приступы рвоты. Мне то холодно, то жарко. Я весь мокрый. Сердце от бешеной работы начинает сбоить, принося новую боль. Я не чувствую себя, своего присутствия. Как будто меня не стало. Меня нет. Может, меня и не было? Мне плохо. Я уже хочу, но не могу все прекратить. Я перестаю быть одним целым с телом. Оно понимает, что я, возможно, веду его к гибели, и начинает заботиться о своем выживании само, так как считает нужным. Ум пытается последовать его примеру. Мне это сильно мешает. Я собираю остатки воли и трачу их на подавление восставших. Я готов быть тираном, мне кажется, что это не впервые. Мы дойдем туда вместе. Другого пути нет. Вне него небытие. Это последний шанс и я не намерен его терять. Меня уже никто не остановит. Видимо я представляю собой жалкое зрелище. Выжатое, ни на что уже не способное тело, пустые, лишенные разума глаза полные черноты. И это скорчившееся существо некогда называвшее себя человеком еще куда-то стремится? Да! Именно! И меня уже никто не остановит. Боль. Остановка. Боль. Рывок вперед. Превозмогая тошноту, я толкаю то, что осталось от моего сознания вперед. Оказывается, все это время я плакал. На лице слой месива из слез и соплей. Меня уже не беспокоит, как я выгляжу. У меня просто нет на это сил. Мне туда! Я начинаю гордиться собой. Может быть, впервые за свою жизнь. Я не трус! Мое намерение пройти растет. В нем я черпаю силы, чтобы не отключится от боли, в которую я погрузился. Я не заметил, как меня перестают беспокоить вещи, от которых я не находил спасения всю жизнь. Нет. Смерть не может быть страшнее. Не страшно небытие, когда тебя нет. Страшно выбрать небытие, когда ты мог быть. Я хочу быть! Я пройду. Боль. Чернота подступает так близко, насколько это было возможно. Я чувствую ее дыхание на своем лице. Это ее последний козырь, ей не чем больше меня напугать. Все чего я боялся, уже произошло. Пространство, по которому я размазан, перестает бешеное вращение и тошнота отступает. Я настолько обессилел, что не могу двинуться, чтобы вытереть пот и слезы с лица. Все закончилось. Меня оставили в покое. Стало настолько тихо, что я услышал обвинения, которые кидали в мой адрес измученные тело и ум. Ничего. Мы прошли.

А Проводник все это время был рядом и присматривал за мной. Странно, я его не видел. Плохо помню, что произошло и еще хуже осознаю это. Сознание и силы постепенно возвращаются. Проводник предлагает сделать привал, отдохнуть. Мне не терпится. Я хочу побыстрее пройти весь путь. Проводник предупреждает, что это была только первая волна, и будет еще вторая. Что? Еще? Этого было мало? Что ж, значит пройду и через вторую и через третью. Мне вперед. Боль изрядно меня потрепала, но и укрепила, усилила порыв идти вперед, быть там, быть собой.

Вторая волна, что она мне несет? Нет. Не стоит тратить внимание и время на это. И я снова делаю попытку быть тем, кто я есть. Принять себя, независимо от того, кем я являюсь. Я есть! Я радостный и веселый человек со всеми его статусами. Я ничтожный подонок и преступник со всеми его стремлениями. Все чем я был и чем мог бы быть. Все это я. Меня окружает только «я». Мне предстоит узнать всю свою сущность, каждую часть, фрагмент, видение. Нееет! Я не хочу этого знать! Это отвратительно! Я не имею ничего общего с этой мерзостью, что меня окружает! Это не я! Я отвергаю все, что мне чуждо. Все, что приносит грязный запах и ощущения. Меня опутывает чернота. Опять. Удар. Боль…

Ах, вот оно что. Вторая волна содержит все, что содержала первая, и еще… – Ничего. Один раз я уже это прошел. Я не обращаю внимания на удары боли, увеличивающиеся по длительности и по количеству. Чернота. В тебе уже нечего боятся. Ты опутала меня целиком. Нет места свободного от тебя. Мне только остается на тебя смотреть. Боль. Удар. Боль. Ага. Вы вместе. Вы защищаете друг друга. Значит, вам есть чего боятся. Кто же этот «кто есть»? Может это я? Нет. Я слишком мал и слаб для этого. Это не я. Разум мутнеет. Все воспринимается как через жесткий фильтр, которым является чернота. Лучи тепла уже давно не доходят до моего сознания. Оно раздавлено и заточено в глубокий подвал, который никогда не видел солнца. Я маленький. Очень маленький. Как можно назвать существо, которого нет, но которое еще живо? Уже не существо. Я точка. Точка, которая уже может только смотреть. Точка зрения. Не много ли испытаний на маленькую точку? Ладно, буду делать то, что я умею — смотреть. Удары боли усиливаются. Что, я не должен смотреть? Но больше я ничего не умею, да и без этого я не пройду. А я очень хочу пройти. Удар. Боль. Значит, я буду смотреть между ударами. Меня уже не остановить. Мне тесно. Я чувствую, как меня сдавливают стены. Они ограничивают мое пространство. Мне нечем дышать, я задыхаюсь. Воздух! Мне не хватает воздуха! Помогите…

Проводник. Он смотрит на меня. Наверно я умер. Ну, нет. Просто сознание не выдержало навалившейся на него тяжести боли и страданий и отключилось. Но я опять вижу. Мне вперед. Я не хочу здесь быть! Я просто хочу быть. Где же я? Я между двух плит. Одна кричит мне: «Будь собой, все эти неудачи, поражения, страдания боль и чернота все ты!». Вторая, усиливая предательскую слабость, наполняет сознание: «Я не хочу этого знать!». Плиты наступают на меня, сминая все на своем пути. Я нахожусь в гигантском прессе. Мне тесно. Меня сжимает и сдавливает. Я задыхаюсь. Боль. Боль уже не кажется чем-то страшным. Она просто во мне, во вне, вокруг, везде. Мне нечем дышать. Я точка. Меня размазывает по поверхностям плит…

Что произошло? Ничего не помню. Мне плохо. Я хочу все прекратить и плачу оттого, что уже не могу повернуть назад. Голова раскалывается. Хочется разбежаться и со всей силы ударить ею об стену, чтобы прекратить эту боль. Интересно которые из плит крепче, удерживающие меня или дом? Мысль уносится в потоке боли. Я складываюсь пополам в приступе рвоты. Я уже ничего не понимаю и не осознаю. Вокруг ничего нет кроме боли. Только боль. Больше нет ничего. Я в ней? Она во мне? Какая разница? Она есть, меня нет. Небытие. Как же желанно сейчас это состояние. Я кричу ему, чтобы оно забрало меня к себе. Я больше ничего не хочу. Но какой-то фрагмент сознания уже не в состоянии отключится. И я вынужден смотреть на эту боль. Да. Я был прав. Смерть много лучше. Как я был глуп, боясь смерти. Это спасительное небытие. Тебя нет, и никто не может тебе ничего причинить. И даже если станет возможно хоть какое-то причинение, ты ничего не осознаешь, ничего не испытываешь и не чувствуешь. Опять приступ рвоты. Его было бы проще пережить, если б было что извергать. Как же душно. Катастрофически не хватает воздуха. Не понятно как еще двигаются части тела, если само оно уже давно отключилось. Ум уже давно не дает о себе знать. Я бросаю взгляд наверх. На мне лежит большая глыба. Этой массе нет границ. И все это лежит на мне. Мне тяжело. Ноги дрожат, и их хватает судорога. Как же тяжело. Меня раздавливает…

О каком обвале ты говоришь Проводник? Разве ты не видишь что мне плохо? Разве ты не видишь, что у меня нет сил, даже отвести взгляд от боли, пожелать ее отсутствия не то, что оглянуться? Чего ты от меня хочешь? О какой дороге ты твердишь? Я устал. У меня нет желаний. У меня нет стремлений. Я уже много раз умирал, но почему-то еще жив. Сбой, из-за которого мне приходится мучаться. Как много бы я сейчас отдал, чтобы умереть полностью. Но у меня ничего нет. Мне нечего отдать. И меня нет. Есть только боль. Я пытаюсь скрыться от нее в черноте, но она настигает меня и там…

Где я? Как долго уже я мучаюсь? Пора прекращать ныть. Пора прекращать этот спектакль. Надо собрать силы и идти дальше. Силы? Уже ничего нет! Нет? Совсем ничего не осталось? Значит, мне нечего больше терять. Я вспомнил! Я хотел идти вперед. Мне туда. Боль. Ее уже было столько, что обращать на нее внимания бессмысленно. Чернота закрывает дорогу? А когда было по-другому? Вперед. Я делаю шаг. Я готов поклясться, что мгновение назад на этом месте была чернота, а сейчас я стою на твердом основании. У меня не хватает сил рассмотреть, на чем я стою. Безжизненное сознание воспринимает все с большим трудом. Мутный взгляд не претендует как раньше на звание пристального. Я ничего не соображаю. Осталось только слепое желание идти вперед. Быть. Я есть! Ведь это я сделал шаг! Я! Это я жив после смерти. Я не феникс, я пепел, который пожелал быть! Меня уже некому останавливать. Мне вперед! Я хочу жить. Я желаю быть! Я собираюсь и делаю следующий шаг. Подожди Проводник, я иду.

Psi.
18.08.2004
http://www.au-game.org/

По мере того, как им совершаются проступки, нарушающие этику и коллективные соглашения, его способность пронизывать, присутствовать и отвечать за пространство игры и присущие ей игровые позиции падет. В результате Игрок утрачивает причинную позицию в игре и постепенно переходит на позицию следствия. Оказавшись на позиции следствия, Игрок теряет способность управлять игрой.

Переход на позицию следствия происходит постепенно.

Нарушая собственную этику и коллективные соглашения, Игрок совершает проступки против других игроков.

Пытаясь скрыть свои «неправомочные» действия, Игрок делает их «не известными», «завешивая» их от других и себя плотными экранами черноты.

«Не известность» блокирует Цикл Восприятия и Игрок перестает воспринимать области, в которых совершил проступок. Таким образом, между ним и другими игроками образуется дистанция – зона непонимания и незнания. Чем больше эта зона, тем меньше Игрок способен воспринимать и понимать других игроков и тем менее он способен пронизывать и присутствовать в пространстве игры. Блокада Цикла Восприятия завершается изоляцией игрока от других игроков и «выпадением» его из игрового пространства.

Оказавшийся в изоляции Игрок испытывает целую гамму эмоций и состояний:

- жалость к себе; сожаления об упущенных возможностях и зависть.

«Жалость к себе; сожаления об упущенных возможностях и зависть. Эти состояния являются следствием согласия существа с тем, что оно больше не имеет способности создавать. Каждый случай драматизации таких состояний укрепляет согласие существа с утратой способности создавать».

А.В.Усачев

- стыд, вину, обвинение, обиду, ожидание и надежду

«Стыд, вина, обвинение, обида, ожидание и надежда являются результатом переложения ответственности на других. Каждый случай драматизации этих состояний укрепляет решение существа (индивидуальности, личности, человека) об отказе от ответственности».

А.В.Усачев

Чувство вины порождает потребность в искуплении.

Однако искупить вину, утратив способность пронизывать и воспринимать игровое пространство не возможно. Поэтому в данном случае желание реабилитироваться «запускает» игры с собственным умом.

«Общаясь» со своим умом Игрок создает в своем пространстве дополнительные точки зрения, с которыми и ведет бесконечные диалоги. Его пространство начинает напоминать огромный шар, в центре которого находится точка зрения, поддерживающая целостность этого шара, а на периферии «болтается» некоторое количество более мелких точек зрения, с которыми «беседует» центральная точка зрения.

Создавая периферические точки зрения, Игрок (в качестве центральной точки зрения) передает им часть собственной ответственности. Чем большей ответственностью наделена периферическая точка зрения, тем сильнее она способна влиять на Игрока, и тем более «внушительным» кажется Игроку ее положение в его же собственном пространстве.

Чем больше точек зрения создает Игрок, тем меньше делается он сам и тем сложнее ему становится поддерживать целостность собственного пространства. Ситуация усугубляется тем, что периферические точки зрения конфликтуют с Игроком и между собой, тем самым нарушая стабильность пространства Игрока.

Когда Игрок (центральная точка зрения) становится настолько мал, чтоутрачивает способность поддерживать целостность собственного пространства, оболочка пространства «растворяется» и находившиеся в ней точки зрения перестают быть частями единого целого. С этого момента для них начинается отсчет собственного самостоятельного бытия. Игрок же прекращает свое существование, как самостоятельная единица сознания.

В эзотерике и духовных практиков участок пути Игрока начинающийся с его желания искупить вину и завершающийся погружением в небытие принято называть Сансарой. (Более подробно о Сансаре можно прочитать в статье «Сансара»).

Процессинг обнажает состояния, возникающие в результате изоляции Игрока от игрового пространства (жалость к себе; сожаления об упущенных возможностях, зависть, стыд, вину, обвинение, обиду, ожидание и надежду). Пренебрежительное отношение к их обработке усугубляет эти состояния, что может спровоцировать бурную драматизацию игры«Жертва». Подобное включение крайне не желательно, так как человек драматизирующий «Жертву» не способен управлять своим вниманием и экстравертировать его, что делает практически невозможным рассмотрение поднявшегося материала. Кроме этого «привычное» нахождение в состояние следствия не позволяет принимать ответственность и восстанавливать свою причинную позицию в игре.

Для того, чтобы играть, нужно сделать ставку. Для Игрока в качестве «разменной монеты» выступают его собственные способности, возможности, ресурсы. Ими он «оплачивает» свое участие в игре.

Проигрыш собственных способностей, возможностей, ресурсов начинается с нарушения этики. Нарушение этики запускает процесс саморазрушения. Игрок начинает негативно относиться к собственным качествам и свойствам, которые использовались им в момент нарушения этики. И в конечном итоге принимает решение о том, что эти качества и свойства ему не нужны (добровольно отказывается от них).

Например, альпинист, не сумевший спасти друга из-под лавины, начинает винить себя в его гибели. Он начинает укорять себя за сноровку, силу и выносливость, которые проявил, спасаясь от неминуемой гибели. Через какое-то время его физическое здоровье приходит в упадок.

Следующим этапом проигрыша способностей становится отрицание этих способностей в других.

Так, в нашем примере альпинист начинает завидовать тем, кто крепок и ловок и всячески мешает проявлять им эти качества (негативно процессирует своих бывших друзей).

На этом этапе Игрок утрачивает способность управлять качествами от которых отказался и перестает их воспринимать. К концу этого периода у Игрока остается только смутное представление о том, что эти качества существуют.

Следующей стадией проигрыша способностей становится абсолютная утрата представления о них, которая начинается с… попытки Игрока восстановить свои былые возможности.

Еще на предыдущем этапе Игрок перестает воспринимать качества и свойства, от которых он отказался, в реальности. Поэтому теперь он имеет только шаблонное представление об этих свойств, никак не подкрепленное информацией из текущей жизни. Его видение (голограмма, лежащая в основе шаблона) складывается из сведений, которые он получает из самых разных источников – средств массовой информации, рассказов друзей и так далее. Однако эти данные носят опосредованный характер, и не отражают реальности, в которой находится Игрок. Если Игрок начинает использовать их в качестве стабильных данных, то его начинания обречены на неудачу. Ведь любой шаблон действия, не корректируемый информацией из реальности ущербен.

В нашем примере альпинист, пытающийся восстановить свою былую физическую форму, начинает использовать различные способы для восстановления тела. Но его усилия оказываются тщетными. Тело не желает восстанавливаться. После череды безуспешных попыток, альпинист махает на себя рукой, решив что «он стар» и «отбегал свое». Но на самом деле в основе его неудач лежит, не возраст (тело человека удивительно пластично и может служить ему очень долго, сохраняя все свои возможности), а не способность воспринимать и «чувствовать» собственное тело. Ведь альпинист делал так, как нужно (как прописано в той, или иной методике по восстановлению тела), а не то, что действительно необходимо для восстановления его тела, так как ранее, обесценив и отвергнув способности собственного тела (выносливость и силу) он утратил способность воспринимать и ощущать его.

Безуспешные попытки восстановить тело наводят альпиниста на мысль, что в вопросе реабилитации тела разобраться нельзя, и что сведения, которые он черпает из разных источников по этому вопросу – ложные. Подобные суждения разрушают имеющуюся у него голограмму, несущую информацию о физической силе и выносливости, после чего эти понятия становятся для него «пустым звуком» и он перестает наделять их каким-то смыслом. (Альпинист перестает осознавать и понимать что такое «сила» и «выносливость»).

То, что человек не понимает и не осознает, «выпадает» из его бытия, и он утрачивает способность создавать это, управлять и пользоваться этим.

Так происходит проигрыш любой способности, качества, свойства. В дальнейшем место «проигранных» качеств в пространстве человеказамещается иллюзиями по этому поводу,или пустотой (абсолютным невосприятием).

Вернуть по ходу игры утраченные качества, свойства, или возможности не возможно. Так как после их утраты «включается» мощная система запретов, преодолеть которую Игрок (точка зрения, находящаяся в игре) не может.

Восстановить свои утраченные свойства Игрок может только через процессинг, или какую-либо другую духовную практику, позволяющую занимать внешнюю точку зрения по отношению к игре, в которой были растрачены качества, или свойства. В этом случае внешняя точка зрения соответствует позиции духовного существа, пославшего Игрока (свою точку зрения) в игру. Если человек, занимающийся процессингом, принимает с позиции духовного существа ответственность за себя, как за Игрока, находящегося в игре, то он получает возможность «вытащить» себя из пространства игры, в котором произошел проигрыш качеств, способностей, или возможностей. Рассоздание параметров этого пространства позволяет вернуть и ассимилировать «размазанные» внутри него качества, свойства, возможности. Одним из наиболее действенных процессов, позволяющих восстановить утраченные в игре качества и свойства, является «Процессинг ресурсов» Усачева А.В.

Наиболее сложно возвращаются основные качества и свойства. (Основные качества и свойства – это те ресурсы, за счет которых Игрок должен был выиграть в игре). Так как они «подкрепляют» собойслужебный расчет.

Служебный расчет принимается «Игроком» после того, как он начинаеттерять соответствие своей игровой роли. Он позволяет Игроку считать себя правым при нарушении собственных этических кодексов и обосновывает доминирование и господствование над другими.

«Служебный расчет (Фиксированная правота) -  Навязчивая потребность делать себя правым, а других неправыми».

Странник

Пример служебного расчета: «Я святой (игровая роль), я могу создавать и поддерживать жизнь (основное свойство), а они грешники не способные поддерживать жизнь даже в себе, поэтому я могу делать с ними все, что захочу».

В данном случае для того, чтобы вернуть способность создавать жизнь необходимо рассмотреть нарушения этики, которые оправдывались этой способностью. И осознать, что никакие качества и свойства не могут быть обоснованиями для нарушения собственной этики и доминирования над другими.

«Там где обоснования, – там и правота, где правота, – там фиксации, где фиксации, – там аберрации, где аберрации, – там неадекватность, где неадекватность, – там компульсия, где компульсия, – там деградация…»

Странник

Фиксированный расчет необходим Игроку для того, чтобы чувствовать себя правым. Правота нужна Игроку для того, чтобы играть. Игрок не уверенный в своей правоте теряет статус «игрока» и становится Никем. Правота позволяет Игроку быть причиной и нести ответственность за свои действия. Но Игра постоянно демонстрирует Игроку, что это не так. При помощи служебного расчета Игрок снимает с себя ответственностьза ту сферу бытия, в которой ему не удается быть правым, обосновывая свои действия тем, что «так положено», «так надо», «это данность» и тому подобное. Тем самым, сохраняя видимость правоты, он утрачивает способность присутствовать, пронизывать данную область и управлять ей. При помощи служебного расчета Игрок сам обманывает себя, не желая «видеть» свою несостоятельность в игре. Таким образом, служебный расчет, созданный для того, чтобы обеспечить правоту, в конечном итоге приводит к неправоте и не позволяет Игроку увидеть свое действительное положение в игре. В жизни Игрок не может выйти за рамки служебного расчета, та как опасается столкнуться с неправотой, которую маскирует служебный расчет. Иногда желание сохранить видимость правоты оказывается сильнее желания жить. Расфиксировать служебный расчет и избавиться от навязчивого желания быть правым возможно только с внешней точки зрения.

Он прав

 ОН смеется, щурит глаза и лукаво спрашивает: «и ты думаешь, что это истина». Наступившая тишина кислотой разъедает мир вокруг меня, и он превращается в пустоту. Земля уходит из-под моих ног. Я задыхаюсь, мне не хватает воздуха. Я зажимаю себя в кулак и собираюсь возразить.

 Я не могу выдержать ЕГО взгляд, улыбка судорогой сползает с губ. ОН прав. Из глаз вместо слез вытекает мокрый песок. Слезы, превращенные в камень, я где-то читал об этом, кажется в сказках.

Меня шатает. Мне хочется убежать и спрятаться, но от себя не убежишь, где бы я ни был, я буду знать, что ОН прав. Мне хочется протянуть ему руку, но это, значит, перестать быть собой, а я так многого добился в жизни, я так гордился и любил себя, я был лучше многих. Я не могу это сделать, даже если ОН прав. Это наваждение. ОН не может быть прав.

Тяжелый вздох. Я закрываю голову руками. Кто тут вздыхает? Внутри меня все вибрирует – ОН прав. Я ощущаю собственное бессилие перед собой. Себя нельзя обмануть.

 Я вижу себя со стороны – упругое, крепкое тело, темно-синий в мелкую, еле заметную полоску костюм. На обратной стороне лацкана маленькая золотая булавка, вместо головки у нее печать древнего масонского ордена – символ принадлежности к небольшой группе самых влиятельных людей мира. В портмоне изящный, инкрустированный платиной пистолет, кредитные карточки, деньги, фотография жены и дочки. В голове маленькие змейки мыслей, которые, извиваясь, плывут по поверхности сознания: «я буду президентом», «у меня будет свое государство», «мне нужна новая стратегия предвыборной компании», «я стану самым могущественным человеком в мире»…

Я вижу себя школьником, увлеченно высунувшим язык и рисующим на листке бумаги фрегаты и одноглазых пиратов. Я назначаю себя капитаном. Я хочу быть первым!

Я стою на мостике, холодный ветер швыряет в меня соленые брызги. Океан принадлежит мне. На горизонте показалась вражеская эскадра. Испанский король мечтает вздернуть меня на рее. Я злобно ухмыляюсь и отдаю приказ к бою. Испанец не знает, что это мой океан. Я ощущаю себя самым могущественным человеком в мире. Ветер завывает в парусах, мы не будем уклоняться от схватки…

Хроника моих жизней, или это одна жизнь. Я вижу одновременно тысячи жизней. Мелькающие сюжеты с визгом засасывает воронка памяти. Я Прав! Я Лучше! Смысл жизни – в сражении, истина — в победе.

Е.А. Джус

Человеческое бытие огромно. В нем одновременно проявлено божественное и дьявольское. Без этого человек не был бы человеком. Вселенная человека состоит из четырех младших вселенных: вселенной андрогинна, мужчины, женщины и гермафродита. У каждой вселенной есть «свое лицо», своя «визитная карточка».

Так как в процессинге человек сталкивается с негативными моментами, приводящими к деградации духовного существа, то впечатление от рассмотрения вселенных, составляющих основу человеческого бытия, остается у него достаточно тяжелое и совсем не радостное.

Так знакомство с вселенной андрогина начинается с прояснения моментов отказа от своего духовного «я», с вселенной мужчины – с переживания отчаяния проигрыша, с вселенной женщины – с осознания боли забвения и отказа от себя, с вселенной гермафродита –с ощущения тупого безразличия к себе и ко всему окружающему миру.

Эти негативные переживания и эмоции духовного порядка становятся виднытолько в результате процессинга.

В обычной жизни они, как правило, скрыты в глубинах подсознания человека и не осознаются им. Что позволяет человеку, не смотря на эти низкотонные состояния духовного уровня, в обычной жизни быть вполне довольным своим бытием. В каждой из вышеперечисленных вселенных человек способен испытывать маленькие и большие радости, по-своему любить и наслаждаться жизнью. Он может быть счастлив так, как может быть счастлива точка зрения, помещенная в игру.

Но процессинг – это практика духовного возрождения, поэтому каждый, кто приходит в него, должен быть готов занять позицию духовного существа — внешнюю точку зрения на игру, в которой до этого момента он участвовал в качестве Игрока. Человек, обратившийся к процессингу, сталкивается со всеми негативными переживаниями, которые хранятся в пространстве духовного существа, проигрывающего свое человеческое бытие. Если человек в состоянии принять открывшиеся истины, то он получает шанс стать чем-то большим, чем человек и осознать свою истинную природу. Мир для него становится другим, более просторным и свободным от значимостей, которыми так изобилует человеческое бытие.

В данной статье речь пойдет о ВСЕЛЕННОЙ МУЖЧИНЫ.

Описать в одной статье все возможные проявления вселенной мужчины практически не возможно, так как она очень разнообразна. Это многообразие обусловлено самой ролью, которая отводится мужчине в игре.Мужчина – Игрок, главное действующее лицо на любой игровой площадке. Женщина в силу определенных причин, которые описаны в статье «Важность. Этика. Женская вселенная», лишена статуса Игрока. Видимо поэтому слово — «Игрок» – практически во всех языках мира не имеет женского рода.

Помощниками мужчины на игровой площадке являются собака (в современном мире ее заменил кольт), лошадь (в современном мире ее заменила машина) и женщина. Причем приоритет мужчина отдает собаке и лошади, так как они довольствуются тем вниманием, которое им предоставляют, не требуют большего, и не претендуют на равенство. Облегчая работу женщине (стиральные машины, посудомоечные машины, кухонные комбайны и так далее) мужчина обнаружил, что женщина ему больше не требуется.

Индикатором действительного состояния мужчины может являться его отношение к женщине. Чем в худшей форме находится мужчина, тем больше внимания уделяет он женщине, так как только на ее фоне он может выглядеть мужчиной.

В реальности физической вселенной проявлено огромное количество игр. Каждый игровой пакет задает свою реальность, в которой существует его игровая площадка со своими Игроками. Все эти игровые реальности проецируются на физическую вселенную и прекрасно сосуществуют вместе. Игровые реальности могут качественно отличаться одна от другой: иметь различные цели, задачи, правила, важности. Каждая игровая реальность предъявляет свои требования к Игроку, и «диктует» необходимый минимум ресурсов, возможностей и способностей, которыми должен обладать Игрок для того, чтобы принять участие в игре. Помимо этого каждая игровая реальность имеет свой «черный список» возможностей и способностей, которые не разрешено использовать в данной игре, и от которых Игрок, если он хочет принимать участие в игре, должен отказаться. Перечислять все возможные варианты, наверное, не имеет смысла. Лучше остановиться на том, что является общим для всех игр и в конечном итоге предопределяет судьбу Игрока в играх физической вселенной.

Все игры (или почти все), существующие в этой вселенной объединяет одно – в конце концов, они заканчиваются проигрышем. Игрок, вступивший в ту, или иную игру обречен на проигрыш. Проигрыш может быть молниеносным – в этом случае игра проигрывается дотла в течение нескольких минут; или постепенным — тогда проигрыш происходит в течение жизни, или растягивается на долгие века и даже тысячелетия.Последовательность этапов проигрыша одинакова во всех играх и каждый Игрок, однажды вступивший в игру, рано, или поздно ее проходит. Итогом игры для Игрока становится небытие.

В физической вселенной представлены игры трех классов – «выигрыш-выигрыш», «выигрыш-проигрыш» и «проигрыш-проигрыш». Игры класса «выигрыш-выигрыш» крайне редки и не типичны для физической вселенной. Отчасти это связано с высокими требованиями, которые эти игры предъявляют к Игроку, отчасти с тем, что сам Игрок не ориентирован на участие в этом классе игр. Препятствием, не позволяющим Игроку участвовать в играх «выигрыш-выигрыш» является злонамерение, носителем которого является человек на планете земля. Злонамерение является одним из мощных факторов, мотивирующих действия Игрока в игре, и предопределяющим класс игр, в которых он может участвовать.

Игры классов «выигрыш-проигрыш» и «проигрыш-проигрыш» основаны на злонамерении. Можно сказать, что человек, как носитель злонамерения, изначально создан для участия в этих классах игр, поэтому игры «выигрыш-проигрыш» и «проигрыш-проигрыш» широко представлены в физической вселенной и являются естественной средой обитания для Игрока на планете Земля.

Для того, чтобы увидеть что происходит с Игроком во время игры, нужно просмотреть весь путь, который проходит Игрок от момента вступления в игру до того часа, когда он перестает быть Игроком.

Этапы проигрыша Игрока в игре впервые были описаны Д.Стивенсоном.

Рассматривая игры класса выигрыш-проигрыш, Д.Стивенс выявил последовательность, в которой совершаются игровые ходы в этом классе игр. Выявленная закономерность легла в основу игрового шаблона, который в настоящее время известен как «шаблон Стивенсона».

Шаблон Стивенсона включает в себя четыре игровые опоры

- «быть известным»,

- «быть неизвестным»,

- «знать» и

- «не знать».

Согласно этому шаблону любая игра начинается с опоры «быть известным» и завершается на опоре «не знать».

Игровые опоры обозначают позицию Игрока в игре. Каждая из опор имеет свои отличительные черты, которые отражают изменения, происходящие с Игроком во время игры.

Однако Д.Стивенсон описал только первую часть «большого пути», который проходит Игрок в играх физической вселенной.

Игры выигрыш-проигрыш считаются здесь относительно благополучными, так как в них есть возможность выиграть.

Под понятием «выигрыш» в данном случае понимается способность Игрока совершать удачные игровые ходы, позволяющие ему реализовывать свою миссию в игре. Удачные игровые ходы не являются гарантией того, что Игрок выиграет игру. Они являются индикатором, показывающим, что Игрок находится в «хорошей форме» и способен совершать адекватные действия на игровой площадке, позволяющие ему достигать каких-то результатов. Люди называют способность совершать удачные игровые ходы – выигрышем, так как в реальности они не сталкивались с действительным выигрышем и не знают, что это такое.

Ведь действительный выигрыш (предполагающий триумфальное завершение игры и выход из нее) в играх физической вселенной даже не планировался. Не имея представления о том, что такое выигрыш, люди обозначили словом «выигрыш» удачные игровые ходы.

Неспособность Игрока совершать удачные игровые ходы автоматически означает для него невозможность дальнейшего участия в играх «выигрыш-проигрыш». Однако, это не означает для Игрока прекращение игры, и не является поводом для того, чтобы покинуть игровую площадку.

Игрок, потерявший способность совершать удачные игровые ходы остается в игре, и переходит на следующий нижний уровень – в игры «проигрыш-проигрыш».

Не смотря на то, что этот массив игр известен уже давно, первое его подробное описание было сделано Усачевым А.В.

Игры «проигрыш-проигрыш» основаны на отрицании изначальной игры. Это означает, что усилия Игроков, направлены не на достижение результата, апротив продолжения своего участия в изначальной игре и против самой игры, как таковой. В играх «проигрыш-проигрыш» Игрок начинает отрицать пространство игры, в которой он участвует: правила игры, себя, как Игрока игры, других Игроков, как партнеров по игре, а так же все, что было создано в процессе игры.

Так как мотивацией к действию является отрицание, то Игрок разрушает пространство игры, в котором находится, не приобретая при этом возможности выйти из него. В результате, он оказываетсязафиксированным в замкнутом пространстве среди руин и вакуума. Вакуум, в котором оказывается Игрок, возникает в результате разрушения связей с внешним миром: так как с одной стороны Игрок, отрицая себя, как Игрока, постепенно «стирает» себя в реальности игры и становится «невидимым» для играющих; а с другой, отрицая других Игроков, он утрачивает способность их воспринимать, осознавать и понимать.

Оставшись в одиночестве, Игрок начинает игры с собственным умом(инвертированные игры). С этого момента иллюзии заменяют для него реальность. Мотивации он начинает воспринимать как усилия и теперь «подумать» для него означает «сделать». Игры с самим собой, или игры с собственным умом являются завершающим этапом деградационного пути Игрока в игре.

Ниже этого уровня начинается лавинообразная дисперсия духовного существа, вступившего в игру, и оно теряет способность быть Игроком на игровой площадке, то есть утрачивает способность быть мужчиной.

Индивидуальности Игроков, в каких бы играх они не были проявлены, имеютмного общего.

У Игрока есть внутренняя потребность «раскрыть» себя в игре(реализовать свою миссию). Эта потребность, вместе с удовольствием от игры вовлекает Игрока в игры и заставляет играть.

Прежде чем оказаться вовлеченным в какие-либо действия, или эффекты, возникающие на игровой площадке, Игрок вначале должен согласиться с тем, что они могут быть. То есть для того, чтобы получить удар по щеке Игрок вначале должен сам кому-то дать пощечину.

Игрок безгранично предан игре, обычно он вкладывает в нее не только все свои силы, но и свою душу. Собственная этика становится разменной монетой в погоне за результатом. Продать душу дьяволу значит отступить от собственной этики преследуя победу в игре. Игра организована таким образом, чтобы большинство участников теряли свои души. Она предлагает неограниченные возможности для саморазрушения, ровно, как и для самореализации. Обратный процесс – восстановления себя в процессе игры не предусмотрен.

Те Игроки, которые стремятся восстановить свои морально-этические кодексы за счет игры, часто оказываются там, где совсем не хотели оказаться и еще больше усугубляют свое положение. Идея разрешить внутри игры свой внутренний конфликт (решить свои проблемы с этикой) обходится очень дорого.

Эмоциональные и безрассудные действия, которые периодически совершает Игрок — это ни к чему не ведущая попытка «переиграть» игру и восстановить растраченный в игре потенциал. (Нельзя переиграть то, внутри чего находишься).

Пока Игрок находится в хорошей форме, он знает свои возможности и ограничения, он «видит» игровую площадку и адекватно реагирует на изменения, возникающие на ней. Он воспринимает игру без упрощения, наблюдает за своими собственными поступками и строит реалистичные планы. У него нет иллюзии.

По мере того, как потенциал Игрока «размениваются» в игре, в своих действиях он перестает ориентироваться на реальность и начинает играть исходя из своих фантазий. Как правило, Игрок не отдает себе отчет о происходящих с ним переменах и считает причиной своих неудач (закономерных при отсутствии «видения» реальности) недостаточное количество ресурсов, возможностей, способностей, которыми он располагает, хотя на самом деле он страдает от недостатка осознанности.

Сложная человеческая деятельность не позволяет себя автоматизировать.Не возможно научить человека играть, если он утратил способность к этому. Различные обучающие программы плодят «псевдо» Игроков, зависящих от любых колебаний, происходящих в игре и ориентированных только на какие-то стационарные условия игры.

Игра не только удовольствие, но и тяжелое испытание. Тот, кто хочет сохранить себя в игре, должен очень серьезно относиться к тому, что делает. Он не может быть наивным и играть, повинуясь своим одномоментным мотивациям. Как только Игрок перестает отслеживать последствия своих поступков, он начинает отступать от своей этики, и проигрывать.

Обиженным, надеющимся на чудо и считающим, что мир задолжал им состояние, так же нечего делать в игре – это потенциальные «лузеры». У этих Игроков огромное количество ошибок восприятия, поэтому у них мало шансов на успех, они излишне рискуют, или излишне осторожны. Игра ничего не прощает. Неадекватность в игре приводит к потерям.

Поведение Игрока управляется командами подсознания, отчего он не в состоянии прекратить играть. Он чувствует себя счастливым, когда выигрывает и крайне несчастным, когда терпит поражение. Проигрыш равнозначен для него смерти, так как проигравший Игрок, не способный более реализовывать свою миссию – играть, теряет смысл своего существования.

Игрок никогда не знает, почему он проигрывает (при ближайшем рассмотрении все его доводы по этому поводу оказываются ложными). Если бы он знал причину своих поражение, то предпринял бы что-нибудь для восстановления своих позиций в игре. Однако он продолжает играть как в тумане.

Проигрывающий Игрок теряет контроль над ситуацией, и пытается достичь недостижимого. Он всегда пытаются вылезти из ямы, куда упал, и отыграться. Он меняет род деятельности, партнеров, начинает руководствоваться советами нового «гуру», и создает фантазии о своем спасении. Он надеется, что кто-то примет ответственность за него и его жизнь. Его отчаянная вера в магическое разрешение всех проблем помогает торговцам счастьем разных мастей и калибров изымать у него оставшиеся ресурсы в обмен на советы сомнительного содержания.

Но ничто не сможет ему помочь, пока он не решит сделать что-то сам для себя. Прежде всего, для того, чтобы восстановиться, ему нужно будетизменить образ мысли. Он должен перестать обвинять в своих проигрышах обстоятельства и окружающих, и осознать, что все свои проблемы он создает для себя сам.

Игра не заботится о благополучии Игрока, но и не пытается ему навредить. Когда солнечным днем легкий ветерок качает катер, неспешно скользящий по синим просторам, его пассажиры испытывают удовлетворение. Однако стоит подняться шторму, как умиротворение, царящее в их головах, может смениться паникой. Но мысли пассажиров по поводу океана существуют только в их сознании. И они будут угрожать жизни людей, если станут определять их поведение вместо разума. (Если пассажиры во время шторма вместо конструктивных действий, направленных на спасение катера, поддадутся смятению и будут в ужасе метаться по палубе).

Игра может быть удивительно щедрой и увлекательной; а может быть опасной и трудной. Чем более рационально Игрок относится к игре, тем выше его шансы не только получить желаемое, но и сохранить себя. Если же Игрок следует «захлестывающим» его эмоциям, то он не в состоянии сосредоточиться на реалиях игры.

Если игра начинает управлять эмоциями Игрока, заставляя его быть счастливым или испуганным, то Игрок не может полностью воспользоваться возможностями своего разума. Эмоциональная зависимость от игры – это начало проигрыша. В процессинге эмоциональную непроизвольность называют драматизацией. В момент драматизации человек не присутствует в реальности, а находится под воздействием материала реактивного банка (несчастные случаи, неудачи, или удачи в которых «увязло» его внимание и которые навязчиво «лезут в голову»). В момент драматизации эмоции управляют человеком, блокируя его ум, лишая осознанности и произвольности. Наличие драматизаций говорит о том, что Игрок теряет внешнюю точку зрения на игру и все больше погружается в игру, теряя видение и управление игрой.

Игрок не может по своему желанию освободиться от игры. Он вынужден в ней находиться даже тогда, когда уже потерял желание играть.

Совершая удачные игровые ходы, Игрок уверенной походкой спешит… к проигрышу. Наглядной иллюстрацией этого утверждения является рассказ «Месть шута».

Месть шута

«Француз ума не имеет, и иметь таковой почитает величайшим для себя несчастьем» — однажды эту историческую фразу произнесу я.

До того, как мысль о собственной глупости посетила меня, я был наивен, считал себя сильным и могущественным, носил бирюзовый бархатный камзол и ездил на белой лошади. Именно эти вышеперечисленные качества стали причиной того, что прекрасным летним утром я скакал по направлению к лесу, в лагерь гугенотов, для того, чтобы передать им предложение короля сдаться. Я торопился, мне нужно было вернуться к обеду, очаровательная Жюли непременно хотела видеть меня.

 На разгоряченной лошади я ворвался прямо в стан гугенотов и лихо спрыгнул на землю. Меня обступила разномастная толпа.

 Разбойники, крестьяне, лучники, рыцари в потертых доспехах, монахи с толстыми крестами на шеях – все с интересом смотрели на меня. Обведя это сборище презрительным взглядом, я про себя решил, что только принц Конде или герцог Наваррский могут позволить себе связаться с такими людьми, ведь в них никогда не было изысканности и тонкого вкуса. Я, гордо расправил плечи, собираясь выяснить, кто у них предводитель, но не успел открыть рот.

«Шевалье, ты наступил на мою тень. Это не хорошо» — увешанный ножами, грязный, вонючий гугенот подходит ко мне, на нем одежда рыцаря, но на лице нет ни тени рыцарского благородства. Я демонстративно подношу кружевной платок к носу. «Кто тут у вас главный? Я хочу его видеть» — надменно говорю я. «Все хотят его видеть, шевалье. Тебе придется подождать» — лжерыцарь подходит вплотную и заскорузлой рукой лениво почесывает себя по волосатой груди. Я вижу катышки грязи под его ногтями. Мне становится противно, и я отворачиваюсь. Мне хочется поскорее покончить со своей миссией. Не дожидаясь аудиенции у главаря шайки, я кричу в толпу: «Я посланец его величества, король обещает вам жизнь, если вы присягнете ему». Увесистый подзатыльник сбивает меня с ног, шляпа сваливается на землю и на нее сразу наступает чья-то грязная нога. «Я не разрешал тебе, шевалье, поворачиваться ко мне задом. Ты очень неучтив». Я вне себя от возмущения и хватаюсь за шпагу. Удар ногой в челюсть не дает мне подняться. Чьи-то цепкие руки стаскивают с меня камзол и оружие. Я как тряпичная кукла безвольно болтаю руками. Пространство начинает пульсировать, сжимаясь и разжимаясь.

 Он не имеет права со мной так обращаться! Я – посланец короля! До этого момента я был уверен в своей полной неприкосновенности. Король так игриво и легко, во время партии в бильбоке (бильбоке – игра, в которой игрок должен поймать кольцо или шарик с дырочкой на палочку или в прикрепленную к ней чашу), попросил меня выполнить пустячную просьбу… Он не мог меня подвергнуть опасности, он не знал… Я вспоминаю ехидный взгляд Ляруша: «Поторопитесь любезный, пока король не передумал». Горькое прозрение болью окутывает душу. Меня послали в осиное гнездо. Король не мог не знать, он меня разменял. Кровь закипает от этой мысли. Мир меркнет.

Убийство посланника короля, развяжет королю руки. Я – заложник политических игр короля. Я – шарик, брошенный королем в чашу герцога Наваррского. Сознание начинает рассыпаться. Родство с королевской семьей, образованность, манеры, возвышенность, благородство – начинают выливаться из меня вместе с кровью и блевотиной. Мне хочется вывернуться наружу.

 Откуда-то изнутри меня поднимается безумная обида и жалость к себе. За что? Я плачу и смеюсь одновременно. Я не могу остановиться, и от этого мне становится еще прискорбнее и еще смешнее. Толпа не может понять, что со мной происходит и смеется в ответ.

Возврата к прежней жизни нет. Я выброшен двором и опозорен чернью. Теперь чем хуже, тем лучше. Мне нужно поскорей избавиться от себя. Хорошо, что никто не видит меня в крови, без камзола, избитого и униженного сбродом; что никто не узнает, как надо мной улюлюкает и потешается вооруженная цепями и вилами толпа. Пусть Жюли думает, что я умер достойно. Я хочу разорвать короля. Я хочу всем, взирающим на меня, выжечь глаза и вырвать языки. Сознание того, что это не возможно сводит меня с ума.

Рыцарь-разбойник напяливает на себя мой камзол, он трескается у него на спине, раздается одобрительный хохот. Он делает удивленные глаза и, прищурившись, обращается ко мне: «Хлипок ты, однако, шевалье». Он доволен своей шуткой и видимо, благодушно настроен. «Ладно, пустите его. Скажи королю, что мы не согласные, мы люди вольные и он нам не указ». Я ненавижу его за то, что он не собирается меня убивать. Великодушие палача – отказать опозоренной жертве в смерти. Он обесчестил меня и даже не посчитал нужным убить.

 Я не могу больше жить. Я катаюсь по земле и царапаю ногтями землю.

 Когда я прихожу в себя, уже ночь. Я, шатаясь, иду между спящими повстанцами. На меня никто не обращает внимания, как будто меня нет, вероятно, решив, что я сошел с ума. Под раскидистым дубом, подложив под голову остатки моего камзола, спит лжерыцарь. Из его раскрытого рта раздается клокочущий храп. Какое-то время я смотрю на его вздымающуюся грудь. Мне мало его украдкой убить. Я, осторожно подойдя поближе, расстегиваю штаны и писаю ему на грудь и на лицо. Спросонья он не может понять, в чем дело и глотает мочу, попавшую ему в рот. Я выливаю на него все до последней капли.

Все, что произошло потом, стерто из памяти бесконечной болью. По отрывочным воспоминаниям и ранам на теле я могу предположить, что меня вначале били, потом вешали, потом вынимали из петли и опять били. Я был равнодушен, я знал, что сумел отомстить.

Из пелены красного тумана и густых белых хлопьев меня вырывает нестерпимая вонь. Я хочу пошевелиться, но не могу. Вначале я решил, что умер. Когда я открыл глаза, к своему ужасу понял, что нет. Господь приготовил мне новые страдания, на которые я не рассчитывал.

Я, голый и обмазанный испражнениями, крепко привязан к клетке. Маленький ослик неспешно везет тележку с клеткой к городским воротам. Это конец.

 ……….

Грань между блеском и ничтожеством трудно отыскать, но ее можно пересечь. Заветной чертой для меня стала тень крепостных ворот, которую я пересек в окружении полчищ мух и ужасной вони. Если раньше я жалел о том, что не умер, сейчас я жалел о том, что родился.

Повозка с клеткой стоит посреди улицы. Никто не смеет к ней подойти. Я не двигаюсь, пусть лучше думают, что я умер. Жарко, мне очень хочется пить, но мне противно облизать пересохшие губы. Кто-то берет ослика под уздцы и отводит на скотный двор. Я стараюсь не слышать реплики зевак. Я проваливаюсь в напряженное забытье. В глубине души теплится мысль, а вдруг меня никто не узнает. Я представляю, как украдкой пробираюсь в свои покои, одеваю изысканный наряд и еду ко двору. «Граф, где вы были так долго»? – спрашивает король. «Я немного задержался в пути» — с поклоном отвечаю я.

Меня начинают поливать холодной водой из бочки, чтобы смыть с меня экскременты и разогнать мух. «Это кто ж его так». «Сам залез, свинья всегда грязь найдет» — переговаривается дворня. Видимо они решили, что я мертв

Я немного приоткрываю глаза – мой вечный соперник, граф Ляруш, неспешно идет по двору, изящно опираясь на трость и поддерживая какую-то даму. У меня все холодеет внутри. Только не это, она не должна сюда придти…

 Моя любовь и моя мечта пристально смотрит на меня, с интересом изучая мои гениталии. Мы встречаемся с ней глазами. Она вскрикивает и падает в обморок. На какое-то мгновение граф застывает на месте, его лицо неестественно бледно. «Хоть мы с вами и враги, но мне жаль вас, вам лучше было бы умереть. Тогда из вас сделали бы героя. Сейчас сюда прибудет король. Он лично хочет убедиться, как обошлись с его посланцем». Предстать в таком виде перед королем! Последняя надежда каплями стекает с меня. «Шевалье, убейте меня» — хрипло прошу я. Мышцы его лица подергиваются: «Я не могу, я наношу удары рыцарям, а не…» — он не договаривает и смотрит мне в глаза. Затем его лицо приобретает привычную твердость и надменность, он приказывает увести Жюли, зовет стражников и приказывает рубить им прутья клетки. Меня развязывают, и укладывают на стог сена. Граф накрывает меня своим плащом. Я хочу его поблагодарить, но он жестко смотрит на меня: «Помните, мы с вами враги. То, что я сделал сейчас, я сделал бы для любого». Он поворачивается и уходит.

Я закрываю глаза и пытаюсь понять: он спас меня по доброте души, или просто не хотел марать о меня совесть и руки? Все переворачивается внутри. Я познал дружбу своего врага. Сетка здравого смысла, защищающая меня от разрушения, рвется. Все, что я раньше ценил, превращается в кучу навоза. Я срываю с себя лохмотья тщеславия. В мире нет ни добра, ни зла. Есть человек, который проявляет свою волю. Все остальное – тлен и суета.

Я научился думать, это открытие ставит меня в тупик. Раньше у меня не было этой «дурной привычки». Я и не предполагал, что это такое полезное занятие. Ощущение действующего ума необычно, но приятно. Из пустоты, рождается нечто.

Мне не нужно больше «казаться», я есть. Осознание этого наполняет меня уверенностью и силой. Мне больше не стыдно за себя. Я не собираюсь прятаться от чужих глаз. Я отомщу тем, кто вольно или невольно унизил меня.

 Чтобы быть неуязвимым, нужно быть дураком или священником. Я выберу роль шута.

Двор наполняется шелестом платьев, звяканьем шпаг и звонким лаем. На прогулку с королем вышли собачки короля. Маленькие собачки разных мастей и пород, увлеченно обнюхивают меня. Запах настолько их возбуждает, что некоторые из них поднимают лапки. Король делает изумленно-извиняющийся вид, приказывает их отогнать от меня и предусмотрительно не подходит ближе. Тонкий запах сандала и розовой воды не могут перебить вонь, исходящую от меня.

Король, видимо, разочарован, что пропустил самую увлекательную часть зрелища, и удивлен моим невозмутимым видом. Он жадно рассматривает то, что осталось от меня и не может вспомнить заранее приготовленную шутку. «Мы очень рады видеть вас… живого» — наконец произносит он. «Когда вы появитесь снова при дворе? Мы ждем удивительного рассказа от вас» — придворные, пряча лица в надушенные платки, одобрительно кивают головами.

«Теперь, при дворе вашего высочества, я могу появиться только в костюме шута» — спокойно говорю я. «Я прошу вас назначить меня своим придворным шутом». По рядам пришедших пробегает негромкий вздох, все с удивлением смотрят на меня. «Я не смею отказать вам» — высокомерие играет в глазах короля — «Я прикажу, чтобы вас хорошо помыли». Я почтительно приподнимаюсь на сене и провожаю глазами венценосного посетителя. «Когда-то я тоже был таким же галантным и достойным, пока ты не продал меня» — думаю я про себя – «я заставлю тебя пожалеть об этом».

Часто король – это ширма, за ширмой — тот, кто управляет мыслями короля. Раньше я прислуживал королю, теперь король будет служить мне.

Пока я не надел шутовской колпак мне хочется проститься с Жюли. Я хочу сказать ей, что мое сердце принадлежит ей на века. Что я не смею надеяться ни на что. Что не надеюсь, что она мне будет верна. Я упаду перед ней на колени и скажу: «Мой ангел, я отпускаю тебя». Жюли будет трепетна и нежна, ее глаза будут влажны…

 Моя невеста усиленно избегает меня. Наконец, дождливым осенним вечером, мне удается остаться с ней наедине. Она прекрасна, надменна и холодна. «Граф, я прошу вас оставить меня, вы мне противны, от вас дурно пахнет». Моя любовь растекается грязной лужей у ног ее туфелек. Она брезгливо ее обходит, боясь испачкать подол нарядного платья. Меркнет небесный свет, который отделял меня от пучины зла.

Я не просил о сочувствии, но не готов был к презрению. Та, которую я боготворил, оказалась безжалостней и бессердечнее тех, кого я ненавидел. Мое сердце никогда не сможет больше любить. Я запрещаю себе быть великодушным.

Я буду мстить тем, кто растоптал мою жизнь, кто видел мое падение, кто отказался от меня. Я буду мстить тем, кого когда-то любил. Я разрушу то, чему поклонялся и верил.

 ………

Я стал шутом, и остался при дворе.

Моя редкостная интуиция и острые шутки скоро сделали меня любимцем короля, он поверил в мою преданность. Передо мной стали заискивать и искать моего расположения.

Успех не вскружил мне голову, руками своего покровителя я методично сводил счеты с теми, кто обесчестил меня. Суровое наказание ждало тех, на кого пала моя кара – от публичного позора до мучительной смерти.

 Первым жертвенному огню мести был принесен лесной бродяга. Я умело организовал военную компанию против него. Лучшие рыцари Франции посчитали за честь свести счеты с презренным гугенотом. Его участь была решена.

Мы встретились снова. На нем был железный ошейник, на мне шутовской наряд. Чтобы он вспомнил меня перед казнью, я, поднявшись на эшафот вслед за ним, и описал его лицо. Если б вы знали, как сверкали его глаза, как он рвал железные цепи и плакал от бессилия. Народ, собравшийся на площади, улюлюкал и хохотал. Напоследок я приказал палачу вырвать ему глаза. Его сжигали на медленном огне. От его крика стонала толпа, но это ничуть не волновали меня. Я вдруг понял, что любых пыток будет мало, ни одна из них не удовлетворит меня. Я буду мстить ему даже после его и своей смерти. Его душа вздрогнула и застыла, если, конечно она у него была.

Затем настал черед Жюли. Я знал про нее все. Пытаясь скрыть преступную связь с человеком низшего сословия, она сама ко мне пришла. Когда Жюли дрожащей рукой развязывала корсет и молила вспомнить о нашей любви, я делал вид, что тронут. Когда она разделась, я привел к ней своего пса. Я несколько лет учил мраморного дога совокупляться с суками человеческого рода. Вначале он кусался, но потом привык. Смышленый пес сразу взялся за дело. Жюли молчала и прозрачно смотрела в никуда, не смея пошевелиться. В самый неподходящий момент, меня навестили мои друзья. Она вскрикнула, нельзя передать, как просили ее глаза. Но я не мог не открыть дверь. Жюли сама, дождливым осенним вечером, пять лет назад, разыграла свой жребий. От нее всегда теперь будет пахнуть псиной.

Через два дня Жюли умерла, я слышал, как плакала и металась ее душа. На девятый день души не стало, она превратилась в запах пса.

Король Франции был лучшим королем, он научил своих подданных пользоваться вилкой, ввел в обращение экю и создал этикет, но скука и безделье сводили его с ума. Я убедил его в том, что ему нужна большая война. Генрих Наваррский был утвержден личным врагом короля. Я уверил короля, что люди заранее назначены – одни к вечному торжеству, другие к вечному крушению. В погоне за торжеством король потерял Францию, Франция обрела нового короля. Генрих Наварра взял эту тяжкую миссию на себя. Когда бывший король предстал перед Наваррой, он был зелен от унижения и страха. О его мантию вытирали ноги те, кто когда-то заглядывал ему в глаза. И даже преданный шут глумливо смотрел на него из-за плеча нового короля. Шут… бывший король задержал на нем взгляд и видимо что-то понял, наверное, он раскаялся, но время нельзя повернуть назад. Душа бывшего короля рассыпалась и превратилась в пыль.

Ляруш захлебнулся в религиозной бойне. В результате глупого недоразумения друзья сочли его предателем. Возмездие было скорым, о готовящемся покушении его предупреждал враг… Смерть была быстрой. Иногда мне кажется, что он умер от удивления. Его душа рвалась и стенала, не веря в предательство друга и дружбу врага.

Моя месть была изощренной, никто из жертв не мог ни в чем обвинить меня. Каждый из тех, кто унизил меня, кто видел мой позор, получил сполна.

 Я выполнил то, что обещал сам себе. Но когда я достиг цели, я не поверил в это. Я не знал, что делать дальше.

Я думал, что, уничтожив врагов, я сотру свое прошлое. Однако, одержав победу, я понял, что прошлое, как клеймо, вечно будет на мне. Я не смог вырвать из своей души уязвленное самолюбие. Дальше была мучительная пустота. И я не смог ей противостоять. Я решил, что мести не может быть много. И всегда найдутся те, кому стоит мстить.

Невоздержанность в кознях и убиении друзей подорвала мое здоровье. Поэтому двор Генриха Наварры вздохнул с облегчением, когда от неумеренности в питье умер его придворный шут, значительно раньше своей смерти.

 Моя душа так и не нашла покоя.

Е.А. Джус

Итак, «быть женщиной» — значит:

Быть женщиной – значит не быть.

Быть женщиной – значит не знать, не помнить, не видеть, не слышать.

Быть женщиной – значит быть глухим, слепым, глупым, безумным.

Быть женщиной – значит подчиняться, угождать, служить.

Быть женщиной – значит быть удобной.

Быть женщиной – значит принадлежать, быть вещью.

Быть женщиной – значит бояться одиночества.

Быть женщиной – значит дарить счастье и быть необходимой.

Быть женщиной – верить, что всем должно быть хорошо.

Быть женщиной – быть такой как все.

Быть женщиной – значит быть любовницей.

Быть женщиной – значит прощать.

Быть женщиной – значит прощаться.

Быть женщиной – умирать от любви.

Быть женщиной – умирать в разлуке.

Быть женщиной – значит вечно помнить и безумно любить.

Быть женщиной – значит не отпускать, держать «мертвой» хваткой.

Быть женщиной – значит ненавидеть, мстить, уничтожать.

Быть женщиной – значит найти хозяина и стать им.

Быть женщиной – значит жить как хозяин, быть как хозяин.

Быть женщиной – видеть мир глазами мужчины.

Быть женщиной – значит ревновать.

Быть женщиной – значит использовать.

Быть женщиной – значит выживать за счет других.

Быть женщиной – значит найти счастье в страдании, а любовь в унижении

 (бьет, значит любит)

Быть женщиной – жертвовать собой.

Быть женщиной – требовать жертвы.

Быть женщиной – быть жертвой.

Быть женщиной – быть ненасытной и сладострастной.

Быть женщиной – отвергать и быть недоступной.

Быть женщиной – быть больной, слабой и беспомощной

Быть женщиной – яростно хотеть быть с НИМ и так же яростно хотеть ЕГО уничтожить.

Быть женщиной – значит забыть себя, забыть для того, чтобы никогда не вспомнить.

Быть женщиной – быть ничем, ничтожеством, мусором, пылью.

Быть женщиной – подчинять и властвовать, унижать и унижаться.

Быть женщиной – ненавидеть сильней, чем любить, а любить сильней, чем ненавидеть.

Быть женщиной – быть бесчувственной и тупой, наглой и своенравной.

Быть женщиной – быть упрямой и независимой.

Быть женщиной – бороться за свои права в любой ситуации, любой ценой.

Быть женщиной – быть самолюбивой и взбалмошной.

Быть женщиной – значит биться в истерике.

Быть женщиной – значит ни за что не отвечать и надеяться на «авось».

Быть женщиной – значит быть единственной.

Быть женщиной – значит восхищать, требовать восхищения.

Быть женщиной – значит требовать подтверждения, одобрения.

Быть женщиной – ни в чем не быть уверенной, сомневаться.

Быть женщиной – делать все очень сложным, запутывать.

Быть женщиной – значит быть лучше всех.

Быть женщиной – значит не быть мужчиной.

Быть женщиной – значит надеяться, верить, любить.

Быть женщиной — обманываться.

Быть женщиной — обманывать.

Быть женщиной – быть непорочной, девственной, чистой.

Быть женщиной – быть вульгарной, порочной, осквернять и оскверняться.

Быть женщиной – изменять.

Быть женщиной — хранить верность.

Быть женщиной – быть неизменной, не меняться, противостоять изменениям.

Быть женщиной – верить в мечту и жить в иллюзии.

Быть женщиной – быть религиозной, фанатичной.

Быть женщиной – не иметь права знать, постичь.

Быть женщиной – путать реальность и галлюцинации, бредить во сне и видеть сны наяву.

Быть женщиной – не желать ничего большего, довольствоваться малым.

Быть женщиной – быть недовольной и всегда требовать большего.

Быть женщиной – рожать и умертвлять.

Быть женщиной – потеряться и быть потерянным.

Быть женщиной – значит быть отверженным, изгоем.

Быть женщиной — быть покладистой, скромной, застенчивой.

Быть женщиной – не уметь говорить, теряться, путаться в словах и понятиях.

Быть женщиной – не уметь выражать свои мысли.

Быть женщиной – не иметь своих мыслей и мнений.

Быть женщиной – это лучше чем не быть.

Быть женщиной – значит быть ОПУЩЕННЫМ.

Не дай вам бог ею стать.

В заключении несколько слов о том, может ли духовное существо поместить свою точку зрения, обладающую этикой в женскую вселенную? Да, может. В этом случае получается «суперженщина». Ее образ воспет в романе «Анжелика и король» (Анн и Серж Голон). Прекрасная и отважная, обольстительная и решительная. Знатная дама и разбойница. Мстительница и авантюристка. Возлюбленная и жена. Такова Анжелика, самая знаменитая книжная героиня ХХ века. Ее пленительный образ будоражит умы мужчин, на нее хотят быть похожими женщины, кажется что над нею не властно время и ей всегда улыбается удача. Не стоит развеивать миф, в который верят миллионы мужчин и женщин. Главное вовремя поставить точку. Ведь если точка не будет поставлена, придется описывать, как из королевы сердец Анжелика превращается вначале в ведьму – проклятие этого мира, а затем в странное неадекватное существо с манией величия (маника) — постоянного обитателя больницы для душевнобольных. (Обо всех изменениях, происходящих с индивидуальностью точки зрения активно участвующей в игре в следующей статье «Вселенная мужчины»).

Но все эти «превращения» смогут произойти с будущими «Анжеликами» только в том случае, если им удастся, каким-то чудом вырасти, избежав родительского воспитания и непосредственного воздействия социума. Ведь в социуме приняты отношения с женщинами, как с существами, у которых нет этики. Поэтому еще в детстве девочка будет подвергаться сильному прессингу, выдержать который, у нее практически нет шансов. «Проигрыш» этики, для существа, находящегося в женской вселенной и обладающего этикой будет происходить стремительно. Девочка, у которой есть этика, навряд ли сможет «донести» ее до состояния зрелости.

Вселенную женщины можно назвать вселенной «фиксированной важности». До последнего времени не существовало способов, позволяющих «извлечь» оттуда духовное существо. Именно по этой причине практически все «работающие» духовные практики отказывали в духовном росте женщинам.

Фиксированные важности более «мелкого» масштаба так же являются «камнем преткновения» для современной медицины. При «хронических» состояниях, таких как фиксированная важность, современные «методы лечения», используемые в психотерапии и психиатрии, не дают стойкого эффекта «выздоровления». Они могут быть использованы только с целью временного облегчения состояния «больного». И это закономерно, ведь использовавшиеся до последнего времени виды лечения оказывали только симптоматическую помощь и не устраняли первопричину проблемы.

С появлением методики «Процессинг игр» А.В.Усачева ситуация изменилась. Используя ее, практически каждый желающий может рассмотреть и выйти не только из женской вселенной, но и из более низких уровней бытия. Фиксации же более мелкого масштаба «трескаются» в результате применения «Процессинга игр», как орешки, а важности отваливаются пачками.

ВЫХОД ЕСТЬ!

 Е.А.Джус

Важность

У каждого человека есть важности. Важность это то, что человек ценит больше всего, чему отдает предпочтение, с чем считается, чего пытается достичь, что боится потерять.

С точки зрения процессинга важность – это вершина айсберга, скрывающая под собой области неприсутствия, необладания, неделания, небытия.

За счет важности человек пытаетсяреабилитировать себя, восстановить свои возможности, способности, ресурсы.

Например: бизнесмен, утративший способность руководить своим предприятием, пытается скрыть от себя и других, сей печальный факт, и хочет казаться прежним инициативным и успешным руководителем в глазах окружающих и в собственных глазах. Для этого он покупает дорогие машины, брильянтовый запонки, женится на топ-модели (приобретает атрибуты присущие удачному бизнесу). Все это позволяет бизнесмену создать видимость успешности, но не может вернуть ему способностьбыть успешным. Однако бизнесмену кажется, что, приобретая атрибуты благополучия (машину, брильянты, красавицу жену), он восстанавливает свое изначальное состояние, находясь в котором он пронизывал пространство своего бизнеса, отвечал за него, развивал и преумножал.

Сложно сказать, по какой причине бизнесмен лишился способности управлять своим бизнесом. Может быть, он нарушил свои этические кодексы, «подставив» своего компаньона с которым в свое время начинал бизнес; может быть, его бросила любимая женщина, отчего он посчитал себя несостоятельным и невостребованным…

Причин, выбивших бизнесмена из его изначального состояния успешности может быть огромное количество. Какие-то из них могут быть напрямую связаны с бизнесом, какие-то не будут иметь к бизнесу непосредственного отношения. Но результат их воздействия будет один – бизнесмен станет «меньше», как человек и руководитель.

Бизнесмен может осознать, что с ним произошли какие-то негативные перемены, но понять их истоки, или более того — восстановить свой исходный потенциал, в обычной жизни он будет не в состоянии. Ведь игры, в которых он участвует, не ориентированы на восстановление способностей, возможностей и потенциала. Они рассчитаны на быструю, или медленную (кому как повезет) деградацию и безвозвратное снижение осознанности.

В результате этих процессов атрибуты удачного бизнеса станут для бизнесмена важностями. Антураж бизнеса станет важнее самого бизнесмена, и бизнесмен начнет служить своему творению (бизнесу), безуспешно пытаясь ему соответствовать и быть при нем. Именно для того, чтобы соответствовать своему бизнесу бизнесмен начнет покупать дорогие машины, брильянтовые запонки, соглашаться на сомнительные сделки… Однажды он поймет, что его усилия соответствовать бизнесу тщетны и начнет отрицать бизнес, атрибуты бизнеса (важности), бизнесменов (в том числе и себя, как бизнесмена) и все, что связано с бизнесом. Прежняя важность превратиться в объект неприязни.

Через какое-то время уровень осознания бизнесмена станет меньше необходимой величины, позволяющей хоть как-то осознавать бизнес и область бытия, в которой он находится, навсегда закроется для бизнесмена. Бизнесмен перестанет ее воспринимать. Если это произойдет в течение одной жизни, будут говорить, что бизнесмен «отошел от дел», «сдулся», «сгорел», «выдохся», и тому подобное. Если на эти перемены потребуется несколько воплощений, то человеку (продолжателю линии бизнесмена) родившемуся с заблокированной областью бытия будет невозможно представить, что несколько воплощений назад он чувствовал себя как «рыба в воде» в области бытия, которая сейчас представляется ему совершенно чужой, непонятной и недоступной.

Важность является промежуточным этапом, предшествующим полной потере какого-то качества, или свойства духовного существа.

Назначая для себя важность, человек фиксирует на ней внимание, отчего оно становится неподвижным и блокирует Цикл Восприятия. В результате человек перестает получать реальную информацию из заблокированной области. Информационный дефицит восполняется за счет сведений, хранящихся в реактивном банке. Таким образом, в области бытия, соответствующей важности, человек утрачивает объективность, адекватность и успешность; он перестает ее пронизывать и перестает в ней присутствовать. Можно сказать, что область важности – это область, в которой человека нет.

Пытаясь овладеть важностью, человек неосознанно хочет вернуть себе качества и свойства, которые сопряжены с этой важностью и которые, как правило, им не осознаются.

Важности бывают большие, маленькие и глобальные.

Одной из главных ценностей вселенной человека является этика. (Этика (греч. ethika: от ethos — нрав, обычай, характер, образ мысли).

По тому, как люди к ней относятся, они делятся на мужчин и женщин.

Если разложить вселенную человека по шаблону Стивенсона, то на опоре «быть известным» будет находиться андрогин, на опоре «быть неизвестным» - мужчина, на опоре «знать» - женщина и на опоре «не знать» - гермафродит.

Андрогин - это тот, кто сознает свое духовное начало,самоопределенно создает и принимает, этику и мораль.

Мужчина – это игрок, главное действующее лицо на любой игровой площадке; тот, кто «разменивает» в игре собственную этику.

Женщина – «выбитый» с игровой площадки игрок, тот, кто уже проиграл этику, но надеется восстановить ее по ходу игры.

Гермафродит – тот, кто отрицает основу человеческого бытия — честь, совесть, гордость, этику, достоинство.

У андрогина в игре важностей как таковых нет, он принимает жизнь и игру во всех ее проявлениях. У мужчин важностей много и они разные, их так много, как много игр, в которых он участвует. У женщины важность одна большая и глобальная, называется эта важность – мужчина. Гермафродит отрицает важности человеческого бытия, если он и имеет важности, то они больше соотносятся с важностями представителей флоры и фауны на планете земля.

Женщина, находясь на опоре «знать» находится в «состоянии важности». Она пытается вернуть себе то, что утратила, «проиграла» ранее, находясь на причинной опоре «быть неизвестным» - собственную этику. Отсутствие этики сделало невозможным ее дальнейшее активное участие в игре, так как для того, чтобы играть, нужно быть. А бытие игрока как раз и определяется его этическими кодексами. Игрок, «проигравший» свои этические кодексы автоматически становится никем и «выпадает» из игры.

Духовное существо, проигравшее собственную этику, проявляется в реальности игры в качестве женщины. Смысл его бытия заключается в том, чтобы заново обрести гордость, честь, достоинство, этику. Восстановить все эти качества женщина надеется за счет … близости к мужчине. Ведь бытие мужчины – это проявление на земном плане духовного существа, еще имеющего собственную этику, мораль, гордость, достоинство. (Андрогины здесь, к сожалению, встречаются крайне редко, так как не могут выжить). Для женщины естественно стремление быть рядом с мужчиной (с носителем этики). Отрицание мужчины для женщины означает крах надежды обрести собственную этику и неминуемо «переводит» ее во вселенную гермафродита.

Если, мужчина позволяет женщине, находящейся рядом с ним, чувствовать себя достойно, (иметь хотя бы видимость этики, гордости, чести, достоинства) то у женщины нет повода жаловаться на жизнь, и она беспредельно предана этому мужчине.

Если же мужчина лишает женщину даже видимости собственного достоинства, то тогда она превращается в злобную фурию, которая мстит мужчине и себе за то, что не может вернуть себе этику (ради чего, собственно говоря, она и находится рядом с мужчиной).

Стремление вернуть себе собственную этику – это практически единственное стремление духовного существа, ставшего женщиной. Цена при этом не имеет значения. Мужчина, как носитель этики, как тот, через кого, как считает женщина, она может восстановить свою этику становитсяважностью.

Зависимость от мужчины (важности), носителя этики, превращает женщину в раба.

«Женщина есть первое человеческое существо, попавшее в рабство. Женщина сделалась рабою еще тогда, когда рабов еще не существовало».

А.Бабель

В проигрышных играх, где мужчина достаточно небрежно относится к собственной этике, не говоря уже о чужой, женщина обречена на быструю деградацию.

«Я нашел одного человека из тысячи и ни одной женщины из всех».

Соломон

Для того, чтобы рассмотреть женскую вселенную необходимо осознать отсутствие этики.

Эффект «отсутствия этики» создается в пространстве духовного существа за счет неимоверного количества непроницаемой черноты, которыми духовное существо окутало отказы от собственных этических кодексов, и «забывание» собственного духовного начала. Справиться с этими ментальными массами непростая задача.

В основе вселенной женщины находится универсальный свод правил, позволяющий существу, принявшему его, «прикрепиться» и следовать за любым носителем этики (мужчиной), который оказался в пределах его досягаемости. Видимо поэтому считается, что женщина «может быть любой» и может ужиться с кем угодно.

Следование правилам женской вселенной изначально заставляет женщинужелать быть рядом с мужчиной. Однако после череды жестких подавлений, разрушающих ее личность, женщина начинает осознавать, что, находясь рядом с мужчиной, она «теряет себя», и начинает бороться за право «быть собой». Женщина, которая не соответствует кодексам женской вселенной (не позволяет мужчине уничтожить себя), отвергается мужчиной. Поэтому, «оставаясь собой», женщина «теряет» свое место рядом с мужчиной. Пытаясь реабилитироваться, она начинает присматриваться к другим женщинам, которые находятся рядом с мужчинами, для того, чтобы «стать другой», переняв их жизненный опыт. При этом женщина «не видит», что рядом с мужчиной может находиться только тот, кто готов «забыть себя», а его внешний вид и качества не имеют при этом решающего значения. После череды неудачных попыток «быть рядом с мужчиной», женщина приходит к выводу, что это невозможно, ненужно и начинаетотрицать мужчин, семью, любовь и себя, как того, кто может вернуть себе этику.

Точка зрения, помещенная в женскую вселенную, но отказавшаяся выполнять миссию, возложенную на нее духовным существом (восстанавливать этику за счет близости к мужчине), становится не интересна духовному существу, и оно снимает с нее внимание.

Дальнейший путь точки зрения (если у нее еще остались ресурсы) – это инверсия кодексов, целей и задач женской вселенной, это блуждание по лабиринтам Сансары, это нежизненные пакеты игр и долгожданная нирвана — небытие. На этом пути много ярких моментов, активно драматизируемых в социуме – жгучая ненависть; собачья преданность; любовь «на века», уничтожающая жизнь; жертвенность; и нарастающая с пугающей быстротой женская глупость, вызванная стремительным падением уровня осознания.

Что чувствует духовное существо, когда осознает себя в женском воплощении? Что означает для него быть на земле женщиной, и участвовать в играх проигрыш-проигрыш? Об этом небольшая зарисовка.

 Женщиной.

 Еврейская утренняя молитва

ВСЕЛЕННАЯ ЖЕНЩИНЫ

БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ – значит быть ОПУЩЕННЫМ.

Это значит, что тебя отимели, попользовались, это значит, что только ленивый не бросил в тебя камень.

Само определенность женщины – само определенность собаки в выборе хозяина. Причем выбор определяется не вкусной косточкой и теплой подстилкой, а властной командой «к ноге, рядом». Кто громче крикнул, тот и хозяин. Уйти от хозяина не возможно, потому что этого не может быть никогда – наличие хозяина основное условие бытия вселенной женщины. Смерть хозяина дает возможность хоть на короткое время стать свободным, отсюда постоянное искушение, выбрав удобный момент, вцепиться в горло и сжать челюсти.

 «Интересно, что вселенная женщин, имеет в своей основе простенькую идейку: «Найти лучшего, — быть с ним, — ничего не делать, — все иметь, а в результате уничтожить его»».

Усачев А.

(Мой комментарий к данной цитате: найти того, у кого есть этические кодексы (лучшего), быть рядом с ним, попытаться восстановить свою этику и в случае неудачи уничтожить его, себя и весь этот несовершенный мир, в котором не возможны гордость, честь, достоинство).

Тот, кто однажды осознал себя, находясь во вселенной женщины, никогда не прощает себе и тем, кто его видит в этом состоянии, своего позора.

«Практически на этом уровне уже нет никакого само определенного бытия. Индивид слетел с игровых опор, — погряз в заимствованных вселенных (вейлансах ), целях и ценностях, он врет себе и другим, и верит в это вранье. (Вейланс – слово происходит от греческого слова, обозначающего силу. Неосознанно принятое тождество. Индивид заимствует чужие манеры поведения, чужие ценности, чужие вселенные или фрагменты вселенных в попытке перенять вместе с ним также и могущество (силу), действительное или воображаемое). Он растратил ответственность, гордость и этику, он уже ниже морали и принципов. У него огромное количество включенных имплантов, в содержание которых он верит, ложных данных, разочарований. (Имплант – объект, внедренный в индивидуальность на уровне тела, и/или ума и/или духа. Внедрен злонамеренно, случайно или из благих побуждений. Внедренные объекты могут иметь самые разные назначения: от задания правил игры до жесточайшего подавления индивидуальности и самого существа. Они всегда, независимо от их происхождения и назначения, искажают восприятие реальности, ограничивают пространство индивида и ведут к деградации). Он больше не знает, кому и чему можно доверять, он давно утратил чувство благодарности. (Только тот, у кого есть этика может быть благодарным). Каким бы разумным он ни казался, — его поведение определяется страхом, а реакции его автоматичны. Он давным-давно стал следствием в им же созданной игре, — он не хочет смотреть на это, не хочет знать это, не хочет принять ответственность за собственное творение».

Усачев А.

Грубо слепленный суррогат из обрывков воспоминаний, туманный образ былого блеска в кривом зеркале – это все, что еще осталось от тебя, это то, что прячется в глубинах твоей памяти. Любое прикосновение к своим остаткам вызывает ужас, ярость, страх и безнадежность. Немеет язык, и застывают мысли, тело сотрясает озноб и леденеют ноги, и нет сил признаться – «ЭТО Я». Существо, однажды попавшее во вселенную женщины, не имеет шанса в обычной жизни выйти из нее – выход закрыт мощной системой соглашений, запрещающих БЫТЬ. «Ты не посмеешь осознать себя заново. Опущенный, знай свое место, тебе нет места среди равных».

Структура женской вселенной беспощадно однозначна. Победа в ней ведет к дальнейшей деградации и фрагментации существа, проигрыш – подтверждает его полную ничтожность и несостоятельность. «Что воля, что неволя, все одно».

«Вселенная женщин является неотъемлемой составляющей игры «жертва»».

 Усачев А.

Игры женской вселенной являются младшими пакетами основного игрового пакета «Жертва». Целью которого, является полное взаимное уничтожение.

«Для Жертвы поражение является победой. Победа определяется тем, кто будет самой большой жертвой. Жертва всегда ищет своего палача».

А.Уолтер

Палачом, в данном случае, выступает центральная фигура женской вселенной — Мужчина. Мужчина – хозяин и бог, ему подчиняются беспрекословно, его приказы не обсуждают, за место рядом с ним ведутся жестокие бои. Быть рядом с Мужчиной — особая привилегия, это значит – быть избранной. Подразумевается, что выжить женщина может только рядом с мужчиной. Она должна быть вместе с ним — это позволяет ей «быть достойной» и освобождает от тяжелой необходимости самостоятельно мыслить и принимать решения. Под счастьем в женской вселенной подразумевается состояние «женской безмятежности».

«Это состояние наблюдается в момент реализации какой-либо «женской» программы, например, выхода замуж, и характеризуется переложением ответственности за свою жизнь на мужа. Ведет к катастрофическим последствиям».

Усачев А.

Счастье – не отвечать за свою жизнь, не думать о том, что делаешь; быть послушной, делать то, что говорят и получать за это похвалу. (Следовать этике, которой наделил женщину мужчина, с которым она находится рядом). Вожделенное благоденствие – когда мужчина создает комфортное и обеспеченное существование (хорошо кормит и красиво одевает) и удовлетворяет все желания (регулярно занимается сексом и развлекает). (Когда этика мужчины позволяет «красиво» жить).

Идеальная женщина должна быть продолжением мужчины и его тенью, она должна обустраивать его быт и удовлетворять его потребности. Это единственно возможный для нее способ самореализации. Для того, у кого нет этики, наличие собственных целей и задач не предусматривается.

В социуме это драматизируется созданием идеального образа, за который женщине нужно бороться.

«Современная жена и мать должна:

- ставить потребности семьи выше личных;

- содержать дом чистым и опрятным;

- хорошо и регулярно кормить домочадцев;

- любить и ухаживать за детьми;

- покупать еду и одежду, не выходя при этом за рамки бюджета;

- заботиться о своем муже, а именно:

a)      удовлетворять его сексуально;

b)      быть для него предметом гордости в среде друзей и коллег;

c)      помнить, где он оставил свою газету;

d)      поддерживать его идеи;

e)      ухаживать за ним, когда он болен;

- выполнять все вышеперечисленные требования, даже если женщина работает».

Марк Баркер.

В литературе отражением этого идеального образа могут служить Душечка Чехова; взрослая Наташа Ростова, Кити Л.Толстого.

Любые попытки женщины, хоть как-то отойти от этики мужчины, беспощадно караются. Ростки самоопределения вырываются с корнем. Мужчина не может позволить, чтобы рядом с ним находилась женщина, которая посмела бы БЫТЬ. (Женщину, которая посмела быть, мужчина расценивает как соперника и не считает больше женщиной).

Основное «функциональное» назначение женщины в социуме – рождение детей. Если женщина по какой-либо причине не имеет ребенка, ее ценность резко падает. Она становится «вторым сортом». Ей постоянно на это указывают. Отсутствие ребенка становится основным аргументом, который подчеркивает ее несостоятельность и ущербность, и полностью обесценивает ее успешность в других областях жизни. «Если женщина бесплодна, она никому не нужна».

Секс, как для мужчины, так и для женщины является мощным механизмом, с помощью которого происходит отождествление индивида с телом. Женщина и так считает себя, в лучшем случае, «телом», поэтому заинтересованность мужчин в ее теле воспринимается как подтверждение ее бытия, как подтверждение того, что она ЕСТЬ. Отсюда вывод, чем больше тебя «хотят», тем больше ты ЕСТЬ. Если мужчина не интересуется женщиной, как объектом для сексуального удовлетворения, то тем самым наносит ей смертельное оскорбление. Женщина всячески подчеркивает свою сексуальную привлекательность: одежда, украшения, макияж, мимика, жесты – все направлено на то, чтобы возбудить желание в мужчине. Это как бы заявка женщины на то, что она может быть.

Во многих культурах женщина лишена права даже самостоятельно управлять своим телом — ее тело принадлежит мужчине. Смысл привилегии «первой ночи», заключается в праве «лучшего» мужчины обладать несколькими женскими телами. Для женщины «первый» мужчина остается «единственным» на всю жизнь. Именно его этика становится стержнем, вокруг которого в дальнейшем формируется мировоззрение и характер женщины. Отменить или изменить ее женщина в обычной жизни не может. Именно первому мужчине женщина принадлежит и служит. (Это справедливо даже в тех случаях, когда у женщины в течении жизни сменяется несколько партнеров. В этом случае этики «вторых», «третьих» и так далее мужчин накладываются на уже существующую этическую базу, «заложенную» первым мужчиной).

Если этика, которой руководствуется женщина невыживательна, и жизнь вынуждает женщину ее нарушить, то при этом происходит раскол и фрагментация действующей индивидуальности, посредством которой женщина заявляла о себе в социуме.

Лишение девушки девственности путем обряда дефлорации с использованием амулетов, являлось посвящением и подключением к определенному эгрегору . (Эгрегор — В эзотерике эгрегор определяется как «дух общества». Большинство эгрегоров (если не все) носят культовый характер и вполне соответствуют определению культа (См. статью А. Уолтера «Культуры и культы») Чем больше членов разделяют идею, тем больше, сильнее эгрегор.  Однажды подключившись к эгрегору существо продолжает питать этот эгрегор своей энергией во всех своих других жизнях или бытийностях, не осознавая того, поэтому никакую идею нельзя уничтожить насилием. И чем сильнее эгрегор, тем сильнее его влияние не только в мире эгрегоров, но и на материальном, умственном и духовном уровнях. Подключение к эгрегору, как правило, происходит тогда, когда существо уже не может самоопределенно быть, делать, иметь, а эгрегор предоставляет ему такую возможность в обмен на энергетику самого существа. Таким образом, подключение к эгрегору ведет к растрачиванию себя и духовной деградации. В силу игровых законов существо рано или поздно входит в конфликт со своим эгрегором, что ускоряет деградационный процесс. Дополнительную информацию по эгрегорам смотри в книге В. Данченко «Принципы современной психической защиты»).

Ритуальной дефлорацией подчеркивалась принадлежность девушки не мужчине, а племени, сообществу, высшим силам и т.д. Служению этим общественным структурам она теперь должна была посвятить свою жизнь и их этике следовать.

Неотъемлемыми частями секса являются боль и экстаз. Их чередование создают наркотический эффект. Клиническая симптоматика очень схожа: «ломка» при воздержании, «кайф» непосредственно во время полового акта, «отходняк» в последующий период. Наркотическая зависимость выражается в том, что 80% своего времени женщина думает о сексе. В социуме это считается абсолютно нормальным явлением и всячески поощряется. Огромное количество включенных имплантов создают фантасмагорию чувств и ощущений. Создается впечатление, что секс — высшая награда, на которую может рассчитывать женщина на земле, а фаллос – ключ к этой награде. Не случайно во многих языческих культурах существовал культ фаллоса. В современном обществе он драматизируется в различных рекламных материалах, повторяющих форму мужских гениталий. В женской вселенной фаллос символизирует счастье и благополучие – это то, что каждая женщина хочет иметь. В зависимости от того, насколько женщина востребована, секс становится или смыслом жизни и высшим удовольствием, или проклятием.

Уровень бытийности женщины так же определяется степенью ее востребованности мужчиной. (Бытийность – принятие или выбор какой-то классификации или тождества. Бытийность принимается индивидом, предоставляется ему или достигается им. Примером бытийности могут служить имя человека, его профессия, его физические данные, его социальный статус и т.д).

Отсутствие хозяина вызывает ощущение пустоты и безысходности, лишает смысла жизни. Женщина не имеет права выбирать партнера, она должна терпеливо ждать, когда выберут ее. Отсюда знаменитое «женское одиночество» и невостребованность. Нужно ждать, когда тебя снова заметят и дадут новое бытие. Символом «невостребованности» является маленькая серая мышка. Именно так себя ощущает женщина, оставшись одна. По статистике, потеря мужа ведет к самым сильным эмоциональным срывам среди женщин и является причиной необратимых психических расстройств.

Не имея возможности установить отношения с мужчиной, женщина может отождествить себя с группой (организацией, фирмой), и принять этику этой группы. В этом случае место мужчины займет босс, большой босс или самый большой босс. Это известный и широко эксплуатируемый в социуме феномен. Последней попыткой женщины установить стабильность после потери «кормильца», является создание собственной миромодели на основе религиозных и мистических догматов. Место мужчины там занимает бог, колдун, гуру и т.д., — т.е. тот, кому можно служить и чьи цели можно позаимствовать. Это объясняет, почему подавляющее число прихожан в церкви – женщины. Фиксация уровня духовного тона женской вселенной колеблется от [-50] (согласие индивида с подсознательными соглашениями, управляющими исходом случайных событий; сознавание предопределенности, судьбы, рока) до [-160] (согласие индивида с религиозными и мистическими моделями, основанными на страхе и экскапизме (бегство от действительности)).

Одним из основных отличий мужчины от женщины является то, что мужчина может «быть», а женщине нужно «казаться», она должна обладать определенными качествами, чтобы соответствовать определенному стандарту. Чем больше качеств она имеет, тем больше значит, тем дороже оценивается на ярмарке невест.

«Вот примерный идеальной стандарт женщины (согласно рекламе)

- стройная

- изящная

- невинная

- чувственная

- уязвимая

- преуспевающая

- хорошая хозяйка

- хорошая мать

- хорошая жена

- опытная любовница

- хороший повар

- ответственная

- ветреная

- забавная

- инфантильная.

Просматривая этот список, вы наверняка обнаружите взаимоисключающие характеристики. Так что достигнуть идеального образа просто невозможно, даже если очень захотеть. Необходимость загонять себя в рамки какого-то образа уже сама по себе достаточно неприятна, но когда этот образ страдает внутренними противоречиями и поэтому недостижим, то в результате развиваются гнетущие чувства разочарования и собственной несостоятельности».

Марк Баркер

Может быть, в этом загадка женской души.

Все внутренние противоречия женской вселенной заключены в противостоянии двух (или более) имплантных систем. Наиболее распространено противостояние между имплантом «Женщина-мать» (фрагменты из него рассмотрены выше) и имплантом «Женщина-кошка». «Женщина-кошка» — один из древних, качественно сделанных имплантов. Своих исследователей он поражает изумительной, неземной красотой. Имплант «Женщина-кошка» находится в активированном состоянии у 99 процентов женщин. Если вы спросите женщину, с каким животным она себя ассоциирует, то практически все скажут: кошка или пантера. Красивая, гордая кошка, которая гуляет сама по себе. Так же как и женщина-мать, кошка «гуляет» вокруг мужчины, но в отличие от первой, вообще ни за что не отвечает: ни за себя, ни за дом, ни тем более за мужчину. Ответственность за себя, как и в первом случае перекладывается на партнера, и ожидается, что он будет любоваться и холить это грациозное создание, ничего не требуя взамен. Женщина-кошка видит в мужчине источник удовлетворения своих прихотей, и периодически будет позволять ему любить себя. Иногда же она будет превращаться в злобного демона, и охотиться на мужчину, нападая из засады и безжалостно разрывая его на части. Женщина-кошка – капризный ребенок, которому позволяют делать все, что он захочет, лишь бы он не плакал. Наказания для женщины-кошки не предусмотрены, ей все прощается. Она чувственна, любвеобильна и похотлива, в отличие от скромной женщины-матери, которая занимается сексом исключительно для того, чтобы зачать очередного ребенка. Отношение к детям женщины-кошки агрессивное и противоречивое: родить, а затем убить. Это связано с тем, что в период кормления дети откусывают куски плоти женщины-кошки. Интересно, что в литературе описание женщин-кошек в основном встречается у писательниц: Скарлет Маргарет Митчелл из «Унесенных ветром», героини Франсуазы Саган.

Рассматривая эти две системы, мы видим классический ридж , в центре, которого находится самоопределяющая идея – Я НЕ МОГУ БЫТЬ, на которую крепятся с разных сторон взаимоисключающие суждения, значимости и т.д.

(Ридж — Система противостоящих суждений, ограничивающая способность индивида быть, делать, иметь. Каждая из противостоящих сторон содержит фиксированную идею (застывшее суждение, которое было оторвано от соответствующей ситуации и используется повсюду без какой-либо проверки; это мысль, которая взята как вечная, абсолютная истина и никогда не пересматривается, и, как правило, не осознается) и пакет инциндентов, которые оправдывают наличие и полезность этой идеи. Это ментальная конструкция, образованная первичным (уверенность) и вторичным (сомнение) постулатами. Индивид, как правило, «застревает» между этими постулатами и остается в «недееспособном» состоянии по этому циклу.

 Самоопределяющая идея – суждение, убеждение, верование, мнение, оценка, идея, мысль, постулат и т.п., что выносится индивидом для определения себя самого, например: «Я человек маленький», «Бедная я, несчастная» и т.п).

Если женщина принимает правила и бытийности одной стороны, то другая становится навязчивой, неосуществимой мечтой. И женщина считает, что счастье ждет ее именно с другой стороны и, естественно, с другим мужчиной. Возникает иллюзия, что новый партнер будет способен удовлетворить ее жажду счастья и сделает ее обладательницей единственного, что ей хочется иметь – любви. Так семейные женщины мечтают об «африканских страстях», а «свободные» женщины мечтают создать семью.

Ум женщины, используя информацию противостоящих имплантов, услужливо «подкидывает» ей варианты того, от чего ее должен освободить и спасти мужчина. Поэтому в пространстве риджа жизнь женщины превращается в постоянное ожидание принца- спасителя. Надеясь на то, что кто-то спасет ее от ментального хлама, вращающегося в ее голове, женщина мечтает найти сад с молодильными яблоками, для того, чтобы быть готовой к радостному моменту встречи.

«Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что» именно так объясняются сказочные царевны со своими избранниками, уповая на то, что последние их понимают.

Самое сокровенное желание сказочных принцесс – быть счастливыми, а излюбленная игра – «любить и быть любимой». Играют все. Меняются партнеры и эпохи, рассыпается кусочками слюды на пальцах время, и тоскливый стон «где же ты, мой единственный» затихает в кваканье лягушек и бульканье тины.

Любовь в данном случае способ, служебный расчет, стать необходимым и «застолбить» место рядом с «лучшим».

«Любовь такая штука, в ней так легко пропасть,

 Зарыться, закружиться, затеряться.

 Нам всем знакома эта губительная страсть,

 Поэтому не стоит повторяться…»

 Б.Окуджава

Существо ставшее женщиной давно утратило свою способность любить. Любить может лишь тот, кто осознает себя, у кого есть этика. У того, кто иноопределен, есть только инструкции на тему что такое любовь и как нужно любить. Боги, любившие земных женщин, видимо этого не знали. Это было началом их конца. По замыслу «создателей» проигрышных игр любовь должна стать проклятием. Наказание любовью – один из вариантов реализации злонамерения в физической вселенной.

В инструкции для женщин, освещающей тему любви, говорится о том, что любить нужно того мужчину, который оказался рядом. Влюбиться – значит «назначить» его любимым (захочу, полюблю; захочу, разлюблю). Любить – значит служить ему. Любить – значит убить его. Далее следует красочное описание противоречивых переживаний, которые следует принимать за любовь. Кульминацией любви является акт самопожертвования.

«Любовь… есть жестокая богиня, которая, как и всякое божество, стремится завладеть всем человеком и не удовлетворяется до тех пор, пока человек не отдаст ей не только свою душу, но и свое физическое «Я». Ее культ, это – страдание, вершина этого культа – самопожертвование, самоубийство».

Бауэр.

«Самопожертвование вообще нередко становится решением всех проблем для индивидов, которые жаждут любви, но сами утратили способность любить и считают, что самопожертвование позволит им испытать высшую степень любви».                                                                                                               

 Эрих Фромм

Высшей наградой, которую получает женщина за свою «любовь», является возможность передать ответственность за себя другому, т.е. — НЕ БЫТЬ. Исходя из этой логики, получается что любить – значит доминировать и подавлять другого, лишая его остатков самоопределения. А «любить и быть любимой» переводится как «уничтожать и быть уничтоженной».

Легче всего уничтожить существо, которое тебе доверяет и не верит в твое злонамерение. Не случайно любимые дети – самые неустроенные и несчастные взрослые. А любимые мужчины, почему-то очень быстро деградируют и погибают. (Так же, как и любимые женщины). Эта тема великолепно раскрыта в рассказах Франсуа Мориака. Чтобы не дать осознать мужчине, что же происходит на самом деле, существует целый арсенал высокоэффективных приемов от шантажа и попыток самоубийства, до задабривания и попустительства. Их виртуозное использование – залог выживания в женской вселенной. Они позволяют женщине удержать рядом с собой мужчину, сделать его «своим» и стать для него незаменимой.

«Если человек испытывает любовь по принципу обладания, то это означает, что он стремится лишить объект своей «любви» свободы и держать его под контролем. Такая любовь не дарует жизнь, а подавляет, губит, душит, убивает ее. Редкий партнер довольствуется тем, чтобы получать удовольствие от общения с другим человеком; каждому хочется сохранить другого только для себя. Поэтому все мы ревниво относимся к тем, кто также хочет «обладать» нашим партнером. Каждый ищет себе партнера, как потерпевший кораблекрушение ищет внешней опоры – чтобы спастись. Взаимоотношения, построенные преимущественно на принципе «обладания», обременительны, тяжелы, чреваты конфликтами и вспышками ревности».

 Эрих Фромм

Часто женщина «добровольно» приносит себя в жертву на алтарь семьи и искренне недоумевает, почему люди, которых она назначила любимыми – несчастны. Ведь она всю себя посвящает им: она отказалась от своих желаний, живет их жизнью, решает их проблемы… Безвозмездная любовь, которая ведет к спасительному забвению вдвоем.

В играх физической вселенной женщина хочет видеть в мужчине андрогина – этичное существо, позволяющее другим сохранять свою этику рядом с ним и чувствовать себя достойно. Но андрогины на земле встречаются крайне редко… Бесперспективность поиска идеального мужчины (андрогина) усугубляется тем, что женщина не понимает, что ищет. Поэтому образ идеального мужчины так же противоречив, как образ сказочного Иванушки-дурачка. Идеальный мужчина должен быть:

- проницательным

- жестким

- преуспевающим

- красивым

- высоким

- стройным

- управлять дорогим автомобилем

- носить модную одежду

- иметь отличную физическую подготовку

- добрым

- простодушным

- чувственным

- заботливым

- надежным.

Выбирая суженого, женщина руководствуется именно этими ориентирами. Мужчина так же ищет идеальную женщину, исходя из своего имплантного материала.

«Однажды мимо дома мудреца проходил странник.

- Куда ты идешь? – спросил его мудрец.

- Я ищу идеальную женщину

Через год мудрец увидел того же странника, устало бредущего обратно.

- Ты нашел ее?

- Да, нашел, — грустно ответил тот.

- Ну и что?

- Она искала идеального мужчину».

(Дзенская притча)

Существенно, что мужчины и женщины хотят видеть друг в друге отражение себя, подтверждение ими созданного идеального образа, и…. не обращают внимания друг на друга. Общаются с образом, любят образ, который надевают на партнера, и ориентируются на свою модель счастья, не воспринимая модели счастья другого.

 «Каким образом мы уничтожаем бытийность (индивидуальность) друг друга? – Да на удивление просто: вступая в какие-либо отношения, большинство людей исходит из собственных интересов, при этом рассматривает других как носителей каких-то ресурсов.

(Ресурсы – все, что индивид может использовать для обеспечения своего выживания и успеха в играх. Основные ресурсы в получении которых мы заинтересованы: тело другого человека, его жизненный опыт, навыки, интеллект, имущество, связи, деньги, а так же субъективно ценимые качества).

Желая получить эти ресурсы и не особенно обременять себя, человек (1) назначает другому (2) определенную «бытийность», и, в дальнейшем строит свои отношения с этой «бытийностью», потому что так проще. Но другой человек (2) это целая вселенная, со своим опытом, своими целями, своими проявлениями, и вся эта вселенная рано или поздно, тем или иным образом будет проявлять себя в этих отношениях. Но в намерении первого (1) такие проявления не предполагались, поэтому их не должно быть. Как сделать их не существующими? – Подавить, обесценить, — т.е., подавить вселенную другого (2), сделать ее меньше, и, таким образом, приблизить его к духовной кончине. Но на духовном уровне такие действия являются деструктивными, а значит ведут к собственной (1) духовной деградации. Заметьте, здесь нет злонамерения, здесь просто желание воспользоваться чужими ресурсами, может быть даже на условиях эквивалентного обмена. При этом надо отдавать себе отчет, что другой (2) имеет точно такую же схему в отношении первого (1). Все это очень отчетливо просматривается в гендерных отношениях, например, супружеских. (Гендер – совокупность социально биологических факторов, задающих половое поведение).

Можно наблюдать, как два близких человека упорно вгоняют друг друга в удобные для них рамки, всячески уничтожая все, что за них выходит».

Усачев А.

Много красивых и грустных слов сказано по этому поводу, в них тоска по утраченному счастью, несбывшиеся надежды, искреннее недоумение и непонимание происходящего.

 *****

«Так и не знаю, победила ль, побеждена ль…

В том поединке своеволий, кто в чьей игре был только мяч,

Чье сердце, ваше ли, мое ли летело вскачь…

Кто был охотник, кто добыча, все в точности наоборот»…

*****

«Ты мой свет, но я тебе не верю.

В пламени мерцающих свечей,

Свет небесный нами был потерян

Средь неисчислимых мелочей»…

Вселенная женщины является частью тщательно спланированной игровой системы, обеспечивающей быструю деградацию индивида до уровняабсолютнойиноопределенности. (Абсолютная иноопределенность – существо больше не осознает своей духовной природы и считает себя, в лучшем случае, просто телом).

Ненависть – основная причина ее создания. Конечная цель – полная духовная смерть существа.

Вселенная женщины — пограничный пункт небытия. Женщина не имеет права участвовать в круговых соглашениях физической вселенной, она должна им подчиняться. (Круговое соглашение – соглашение между всеми участниками игры о создании общей реальности. Например: если ты это будешь воспринимать, то и я это буду воспринимать)Существо, попавшее во вселенную женщины, оказывается вне игры. «Активные» игроки на него больше не обращают внимания. Существо теряет право участия в создании общей реальности и игрообразующих законов. У него нет права голоса, его мнение не учитывается. Им, его потенциалом и ресурсами пользуются, по своему усмотрению, те, кто еще стоит «у руля». Существо больше себя не осознает, самостоятельно ничего не может делать и ничем не может обладать.

В связи с потерей способности самостоятельно чем-либо владеть, подарки для женщины приобретают особую ценности. Наличие подарков всячески подчеркивается и становится «козырной» картой, которая, по мнению женщины, придает ей особую значимость. Ведь вопреки правилам, ее выделили и разрешили хоть что-то иметь.

Тело мужчины — не гарантия непричастности к женской вселенной. Чем больше точек зрения духовного существа находится в женской вселенной, тем более «женственной» становится и вселенная мужчины. Не случайно образ идеального мужчины постоянно дополняется чисто женскими качествами:

- принимать участие в воспитании детей,

- готовить,

- быть послушным

- эмоциональным и тому подобное.

Чем больше существо увязло в женской вселенной, тем большую важность для него начинают играть атрибуты вселенной мужчины, тем больше оно гордится тем, что оно мужчина, и стремится соответствовать идеальному образу мужчины, который принят в социуме. И тем меньше оно способно проявлять чисто мужские качества: ответственность, беспристрастность, объективность, последовательность. Тем меньше оно способно следовать своей этике.

В дремучем лесу женских страстей рассеиваются целеустремленность, мужество, воля, честь, достоинство. А этика становится отвлеченным понятием, не имеющим ничего общего с реалиями действительной жизни.

Чтобы «успокоить» существо, случайно осознавшее суть женской вселенной, существует целая система имплантов, специально созданных для инверсии этой реальности. (Инверсия – искажение первоначального смысла, подмена его противоположным значением). Основная идея, заложенная в них, гласит: женщина — центральная фигура физической вселенной.

Далее следует достаточно беспардонная подмена смысла: Быть Опущенным – значит Быть Возвышенным.

Драматизаций этих имплантов достаточно много в человеческой культуре, например: «Женщина – соль земли», «Женщина – вершина совершенства» и так далее. Высокое предназначение женщины, согласно этим идеям, в том, чтобы спасти мир. Воспетому поэтами романтизированному женскому образу принято поклоняться. Ради женщины принято жертвовать жизнью.

Однако это не сильно облегчает женскую участь, так как женщина, спасая мир, ориентирована на самопожертвование и самоуничтожение. (Вселенская мыльная опера из серии «все погибли»).

Но это никого не смущает, так как садомазохистские действия, которые должна совершить женщина, спасая мир, и мужчина, спасая женщину, очень красиво обернуты в изящную упаковку из витиеватых фраз. Благодаря этому жертвенность приобретает мистический ореол и активно драматизируется в социуме посредством искусства, религии, идеологи, философии. (Типичный пример игр проигрыш-проигрыш).

Миру, в котором мы живем, явно не везет со спасителями:

- мужчина скорее «проиграет» его, чем спасет;

- «женщина может быть и спасет мир, но сначала она его разрушит»

 Типикина Анна;

- гермафродит вместо спасения будет использовать его «в хвост и гриву»;

- адрогин наверное бы спас этот мир, если бы выжил сам…

Рассмотрение вселенной женщины начинается с разочарования, которым сопровождается разрушение иллюзий и неведения относительно того, что большая часть людей почитает за истину, или считает самоочевидным. «Стабильные данные», которые ранее скрывали от восприятия суть женской вселенной, рассыпаются, как замки из песка. (Стабильные данные – мнения, суждения, идеи, которые индивид рассматривает как истины и на которых базирует свою логику выживания – жизнь. Человеку не свойственно осуществлять проверку своих стабильных данных на соответствие их друг другу и на соответствие жизненным реалиям, — он просто использует, их нисколько не сомневаясь в их правильности).

Время во вселенной женщины материально. Придется буквально выковыривать себя из стеклянных масс и затратить немало усилий, чтобы «застывшее» время стало текучим ( вернуть себе способность создавать время). Сказочная «спящая царевна» всегда покоится в хрустальном гробу. Для нее — время остановилось, оно застыло кусочками хрусталя… Живем мы не в сказке, поэтому принцев, которые смогли бы разбудить спящую красавицу, ждать не приходится.

 «А целоваться будем потом, сказал Иван-царевич, слезая со Спящей царевны».

Устное народное творчество (анекдот).

Спящей царевне придется самой теплом своего дыхания растапливать сковывающие ее движения оковы…

Существо, попавшее в женскую вселенную, очень жестко в ней фиксируется многочисленными блоками и экранами, закрывающими выход из этого пространства. Что делает для него существование в этом пространстве единственно возможным способом бытия.

Тридевятое государство ждет своих королев. Вселенная женщины требует новых жертв.

 Е.А.Джус

Детство – это Голгофа, взойти на которую, приходится каждому. Главное «пережить» детство. Хотя детство и называют «счастливым», но почему-то память о нем очень быстро тускнеет и прячется в глубинах подсознания. Именно в «безоблачных», «беззаботных» днях захоронены безграничные возможности и удивительные способности человека. Именно там «закапываются в землю» таланты, и ставится «крест» над человеческой судьбой. Там, в заветном ларце, спрятаны счастье и успех, которых так не хватает в настоящем. Детские обиды, которые «быстро забываются» — кульминационные моменты «ломки» человека. В процессинге приходится потратить много часов, чтобы снять с них заряды душевной боли и негодования.

Детство трудно вспомнить и сложно проработать при первом рассмотрении. В подсознании человека территория детства обнесена колючей проволокой, подступы к которой охраняют недремлющие часовые – прострация и отупение, предупреждающие каждого об поджидающих там ловушках скорби, боли, безысходности. Там бушуют ураганные ветры страха и отчаяния. Проливные дожди скуки и апатии вбивают в землю все, что способно двигаться. Разламывающие небосвод молнии ненависти уничтожают все живое. В топях безвременья и бессознательности легко затеряться и сгинуть, так и не найдя заветного клада. Посещают запретный сектор только «сталкеры», или те, кому нечего терять.

Считается, что новорожденный ребенок – глупое, неосознающее существо. Он материал, мягкая глина, из которой родители могут «лепить» то, что считают нужным. О том, что это другой человек со своим характером, интересами, целями, стараются не думать — ведь тогда с ним придется считаться. Тогда пропадет редкая возможность «ваять» из живого существа причудливое творение своей воспаленной фантазии, тогда отпадает необходимость «воспитывать». О том, что рано или поздно, а, как правило, рано это «ваяние» войдет в противостояние с истинной сутью и природой человека и станет неразрешимым противоречием и болью для него на всю оставшуюся жизнь, стараются не думать. Предпочитают «не понимать» как же так получилось, что, несмотря на то, что ребенку прививают «самое лучшее», он неустроен, неуспешен и несчастлив.

Ребенок беззащитен перед родителями, учителями, потому что он им доверяет и изначально верит в их искренность и благие намерения. Ребенок идеализирует и одухотворяет образ родителей, он хочет быть рядом с ними и хочет быть таким, как они.

Часто воспитание сводится к активному непрерывному созданию неверных идей, заблуждений, извращений, ложных ответов по отношению ко всему, что связано с реальностью, с жизнью, с взаимоотношениями между людьми, с осознанием себя, своей роли и своей цели; и превращается в преднамеренное, ежедневное, ежеминутное «затупление» духовного существа. Планомерные действия, предпринимаемые родителями по отношению к своим детям, в этом случае направлены на то, чтобы лишить ребенка его духовного потенциала и духовных сил.

Как вы наверное уже поняли, в этой статье речь пойдет об «особенностях» воспитания детей в проигрышных играх, в которых воспитание превращается в уникальную возможность «свести счеты» с другим духовным существом…со своим ребенком.

В играх «без правил» можно все. Доверие и неопытность в них не вызывают снисхождение. А искренняя любовь считается «отягчающим» обстоятельством. Цель этих игр — убедить  другого в том, что он  еще ничтожнее, чем я сам …

 Воспитание в проигрышных играх преследует четыре основные цели:

 1. добиться от существа нежелания присутствовать в данном месте и в данное время

 2. превышая градиент переносимого, добиться отказа существа принимать действительность такой, какая она есть и в результате этого жестко зафиксировать его на неконфронтируемой области, втянуть в навязчивое противостояние с ней

 3. создавая ситуацию «недостижимого совершенства», убедить существо в собственной несостоятельности и неполноценности

 4. игнорируя, не подтверждая и не признавая заявления и действия существа, разрушить смысл его жизни и бытия

Методы, позволяющие достигнуть вышеперечисленных состояний, составляют ядро уничижительных приемов, приводящих духовное существо к падению и небытию. Воспитание опустошает душу, запутывает разум, уничтожает тело и жестко фиксирует существо в узкой полоске ограниченного пространства.

В «воспитательных» целях применяется постепенно нагнетаемое давление на психику ребенка, подкрепляющееся телесными наказаниями. Боль – один из способов доминирования родителей над ребенком. Это подтверждение их власти над ребенком. «Я тебя породил, я и убью». Боль тяжелее воспринимается после предварительного ожидания ее. Ожидание боли — это угроза дальнейшего насилия. Отложенное насилие, ожидание наказания за совершенное действие – инструмент дальнейшего контроля над поведением человека. Страх перед наказанием сохраняется даже тогда, когда ребенок вырос, стал взрослым, и само наказание стало неактуальным. Интеллектуальный разум трансформирует детский страх, уже лишенный реальности, во взрослый вариант. Этот процесс продолжительного ожидания заставляет взрослого жить в постоянном подсознательном страхе.

 «Придем домой, я тебе покажу», «только попробуй сделать это, узнаешь, что будет», «я с тобой потом поговорю», «ты очень пожалеешь, если это сделаешь», «получишь двойку — отлуплю», «порвешь штаны — накажу» и т. п. — чем больше фраз, предполагающих наказание в будущем, употребляют взрослые, тем сильнее ребенок фиксируется в состоянии страха, «остановленности». Внимание ребенка концентрируется на предполагаемом наказании. Ребенок начинает бояться своих собственных фантазий. Реальность и созданные ребенком иллюзии причудливо переплетаются, как корни старых деревьев. Страх стирает границы между умственными конструкциями и физическим миром.

Физическая реальность не изменилась, однако, погрузившись в «аквариум» своих страхов, человек начинает смотреть на мир через их толстое стекло, которое искажает его восприятие мира. Находясь внутри «аквариума», человек не замечает этого искажения. Возможности человека ограничиваются пространством «аквариума». Находясь внутри «аквариума», освоить, изменить внешнее пространство невозможно. Действия, которые направлены «наружу», оказываются неэффективными.

Нельзя взять яблоко, которое лежит за стеклом, даже если стекло прозрачно и невидимо. Рука наталкивается на преграду. Человек не понимает, что мешает ему иметь желаемое. Невидимое противодействие приписывается «потусторонним», «высшим силам», человек теряет уверенность, ощущает свою беспомощность перед «неведомым», начинает еще больше бояться, тем самым, делая стекло своего «аквариума» еще более толстым и прочным.

 Человек погружается в хаос и смятение. Он не может отделить истинное от ложного. Человек тонет в собственных сомнениях и беспомощности. Он никак не может понять, что, борясь с воображаемыми призраками, он борется сам с собой. Это бессмысленное противостояние выхолащивает способность человека принимать решения и совершать самоопределенные поступки. Человек сам ставит преграды на своем пути и сам же героически их преодолевает. Современные Дон Кихоты продолжают сражаться с ветряными мельницами. Нельзя уничтожить то, чего не существует. Нельзя выиграть, играя с самим собой. Однажды попав в ловушку страха, человек обречен кружиться на одном месте, как щенок в погоне за своим хвостом.

Даже став взрослым, человек будет требовать от окружающих «разрешение» на собственные действия и подтверждение их правильности. Ему нужны будут союзники в борьбе с собственными иллюзиями. Иллюзорный страх – «камень преткновения», который мешает человеку взять ответственность за свою жизнь, лишает его возможности самому распоряжаться своей судьбой. Человеку легче выполнять чужие приказы и распоряжения, чем самому принимать решения.

*****

Олю можно» «А ты кто? А зачем она тебе нужна?» — мама, как рассерженная квочка, набрасывается на соседского мальчика и закрывает меня своим телом. Он удивленно и растерянно прячется за дверь. — «Мы договорились погулять». Положение спасает соседка, выходящая из соседней квартиры. — «Что, не признала моего, вырос за лето». Мама с досадой отступает назад. Мне стыдно за нее. Она постоянно твердит, что я должна «принести в подоле». Видимо сейчас она исполняла «материнский долг» и спасала мою честь. Мне неловко и уже совсем не хочется гулять. Я натянуто улыбаюсь и говорю, что выйду попозже.

«Что, опять женихаться пошла» — мама пристально смотрит мне в глаза. «Смотри мне, если что, на порог не пущу». Ее слова свистят словно плеть, рассекая радость и проникая вглубь моего сердца. Я съеживаюсь и стараюсь на нее не смотреть. Она почему-то не знает, что мальчики такие же люди, что с ними можно иметь общие дела, дружить и весело смеяться. Я мечтаю пойти с кем-нибудь из них в кино или погулять в парке.

«Мам, мы с ребятами идем в кафе» — счастливо сообщаю я. «Нет, я сказала, нет» — веско и безапелляционно бросает через плечо мама. «Почему?» — я почти плачу. «Потому что я сказала, нет» — мама не утруждает себя объяснениями. Я не могу ее ослушаться, мне приходится подчиниться.

 Я не понимаю, почему я должна ходить всегда одна? Мне горько, мама меня как будто постоянно попрекают тем, что я девочка. Она постоянно твердит, что хотела сына. Мама почему-то уверена, что все девочки шлюхи и дуры. Она видит вокруг меня одну только грязь, нечистоплотность и разврат. Я понуро плетусь, сдерживая от обиды слезы. Чем я хуже мальчика?

Я никогда не хожу на дискотеки, мне нечего одеть. Мама специально не покупает мне одежду, чтобы на меня никто не обращал внимания. «Гуляю» я по магазинам, слоняясь от прилавка к прилавку. Здесь всегда много народу и можно затеряться в гулкой толпе, до тебя никому нет дела.

 Мама «бережет» меня и высмеивает мои первые платонические привязанности. Я даже не пытаюсь сопротивляться и спорить. Наладить отношения мне не удается ни с кем. Когда со мной знакомятся молодые люди, я теряюсь, моя речь становится «косноязычной», щеки – бордовыми, мне хочется убежать. Мама умильно называет меня «скромной девочкой». Ужас предполагаемой близости с мужчиной сковывает мой ум. Все мужчины должны хотеть «залезть ко мне под юбку», а я должна всем говорить «нет». Мне удивительно, как женщины вообще разговаривают с мужчинами.

После школы, я уезжаю учиться в другой город. Случайно мне удается выйти замуж. Я сама не понимаю, как это происходит.

 Наверное, я люблю своего мужа, только не знаю, что с ним мне надо делать, и что значит «строить свою семью».

Моя мама подвергает тщательному «анатомическому» разбору моего избранника. Она с вдохновением указывает мне на его «низкое» происхождение, слабое здоровье, его профессиональную «бесперспективность». Она говорит, что я «могла бы распорядиться своей судьбой получше». Она не понимает, что любой мужчина в моей жизни – редкая удача. Мама безапелляционно выносит вердикт нашему счастью.

 После рождения нашего ребенка, мы незаметно расстаемся. Теперь мама считает, что я должна посвятить себя сыну и следит за тем, чтобы все вечера я проводила дома.

Я часто мечтаю о том, что когда-нибудь я встречу «своего» мужчину, он понравится маме, и она будет довольна.

Запугивание, наказание за малейшую оплошность, особенно в момент полной безмятежности и благополучия, приводят к имплозии (взрыву наоборот – схлопыванию, интроверсии).

*****

У меня все «расплывается» перед глазами. Я неуклюже карабкаюсь по высоким ступеням крыльца. Мне кажется, что я делаю это очень быстро. Я забиваюсь под кровать. Здесь темно и меня не видно. Я дрожу всем телом, и, некрасиво открывая рот, пытаюсь заглотнуть пыльный воздух. Он с рыданиями выталкивается обратно. Грудная клетка совершает странные, неритмичные движения. Я почти задыхаюсь. Я никогда отсюда не вылезу. Я чувствую, что я для всех в этом большом доме – чужая. Здесь нет ничего моего. Я – гость. Я – никому не нужна.

«Танюша – хочешь шелковицы»? — бабушка, заговорщески протягивает мне кружку с крупными черными ягодами. — «Это я для тебя купила». Я с удовольствием засовываю их в рот. Я знаю, что я – любимая внучка. Я не совсем понимаю, что значит «любимая», но знаю, что это хорошо и что любят только одного.

Я важно выхожу во двор и начинаю неспешно прогуливаться, солидно поедая шелковицу. Все: тетя с годовалым Славкой на руках, мой папа, его брат – мой дядя и дедушка внимательно наблюдают за мной. Я чувствую себя в центре внимания и очень этим довольна. Славка вертится на руках у своей мамы и всем своим видом показывает, как он тоже хочет черные сочные ягоды. «Таня, или дай Славе, или иди, ешь в другом месте» — сдерживая бессильное негодование, холодно говорит дядя. Я вполне насладилась своим триумфом, и, сосредоточенно ковыряясь в кружке, направляюсь к дому. Я не намерена делиться со Славкой. — Когда его полюбят, ему тоже что-нибудь дадут. А сейчас любят меня. Я «любимая» внучка.

«Отдай, дрянь такая» — от резкого окрика у меня перехватывает дыхание. Гневно сверкая глазами и всем своим видом показывая, как ему за меня стыдно, отец пытается вырвать у меня кружку. Я цепляюсь за нее двумя руками. Тогда, одной рукой хватая меня за руку, другой отец с силой хлопает меня по попе. Удар поднимает меня в воздух, и я улетела бы далеко вперед, если бы он не держал меня. Затем зло и нарочито больно, отец выворачивает мне руку и заставляет разжать пальцы.

 Извиняясь и как-то суетливо дергая плечами, он ставит перед Славкой мою кружку и украдкой смотрит на брата. Тот одобрительно хмыкает и окидывает меня торжествующим взглядом. Отец с чувством выполненного долга поворачивается ко мне и испепеляет невидящим взглядом — «Марш отсюда» — цедит он, обращаясь ко мне, как в пустоту.

 Дедушка стыдливо опускает глаза и как китайский болванчик кивает головой «ничего, ничего». Я слышу победное Славкино чавканье. Его мама выбирает ему ягоды покрупнее. Бабушка участливо смотрит на меня из кухни, и нежно воркует — «Сережа, зачем же так».

Воздух вокруг меня завязывается узлом. Все становится серым и безликим. Как будто я смотрю на мир через грязное бутылочное стекло. Меня окружают чужие люди. Я – случайно забредший сюда гость. Я – чужая. Я страшно кричу. От собственного крика у меня «закладывает» уши. Я срываюсь с места и «взлетаю» на крыльцо. Я хочу спрятаться. Я не могу здесь больше оставаться. Я чувствую спиной удивленные взгляды, уверенных в своей правоте людей. «Четыре года, а уже такой характер. Разбаловали вы ее с отцом, мама»…

 Во время крушения внутреннего мира ребенка может произойти«включение» злонамерения. Ярость, разочарование, непонимание, ненависть заполнят душу ребенка. Он захлебнется в своих слезах и горе. Огромные потери, разочарования, шоки испытанные существом в прошлых воплощениях, активируются в настоящем моменте и приведут к разрушению гармонии внутреннего мира ребенка, исказят и разрушат его мечты, стремления, индивидуальность. Злонамерение – это и есть та загадочная «карма», определяющая законы судьбы. Злонамерение – это когда души и тела нескольких существ сплетаются в танце смерти. У этого танца есть начало, но не предусмотрен конец. Теперь каждый день человеческой жизни будет приближать небытие. Ребенок начнет ненавидеть тех, кого любит. Деградационная спираль сделает новый виток.

 *****

Я украдкой открываю дверь. Женька уже проснулся, и играется со своими руками. Он замечает меня, радостно улыбается и переворачивается на живот, чтобы меня было лучше видно. Я заговорщицки подношу палец к губам и начинаю строить ему уморительные рожицы. Мы тихонько хихикаем. На последок я показываю ему язык и, осторожно прикрыв дверь, убегаю в свою комнату.

 Передо мной, на ковре, сказочный дворец. Там живут папа-король, мама-королева и их многочисленное разновозрастное семейство. Сейчас у них обед и они чинно сидят за большим столом, предаваясь приятной беседе. Я занята тем, что запрягаю гнедых рысаков в коробку из-под конфет. После обеда будет торжественный выезд на прогулку. Я полностью поглощена этим занятием – тоненькие ремешки никак не хотят продеваться в узенькие, аккуратно проковырянные в толстом картоне, дырочки.

 Дверь внезапно распахивается. От неожиданности я слишком сильно дергаю картонную карету и обрываю уже привязанные с таким трудом нити. «Дрянь такая, добилась все-таки своего» — бабушка, глубоко дыша и с трудом сдерживая ярость, с ненавистью смотрит на меня. У меня внутри становится пусто и очень свободно, как будто я не девочка, а воздушный шарик. Бабушкины слова эхом звенят в моей голове. «Говорила тебе, сиди здесь. Просила, чтоб не разбудила» — захлебываясь словами и сдерживаясь, чтобы не заорать, с ожесточением шипит она.

 Я пытаюсь объяснить, что я ничего не делала, что я не виновата в том, что Женька решил проснуться раньше времени. Бабушка не слушает меня, я чувствую, что она еще больше распаляется от моих слов. Злость вулканом извергается в ее груди и никак не может выплеснуться наружу. Наконец, она прорывается. Несколько секунд бабушка думает, и видимо решив, что наклоняться это слишком обременительно для нее, ногой пихает меня в плечо.

От незаслуженного оскорбления у меня наворачиваются на глаза слезы. Я вскакиваю, неловко наступая на конфетную коробку — «Ты гадкая, ты злая, я ненавижу тебя». Она величественно поворачивается ко мне — «Выродок, такой же, как и твой папаша». Тяжело ступая, она удовлетворенно выходит из комнаты и плотно закрывает за собой дверь.

 Я отрешенно смотрю на дверную ручку, ложусь на кровать, прижимаю к себе любимую игрушку и долго думаю, когда же приедет мама и заберет меня отсюда.

Пережив подобное потрясение, духовное существо сжимается в точку. Его буквально «выбрасывает» из настоящего момента. «Я не могу здесь больше находиться». Существо становится «неприсутствующим», это выражается в его глубокой апатии, заторможенности. Существо отказывается брать ответственность, делать, обладать и поддерживать управление кем- либо или чем-либо, включая самого себя.

*****

Я стараюсь идти медленно – медленно. На улице весна. Тепло. Я никуда не хочу торопиться. Я знаю, что меня дома ждут, и будут ругать. Ругать будут все равно, просто так.

Это начнется, как только я переступлю порог дома. Я сразу «не туда» поставлю ботинки, «не на место» брошу портфель. «Не так» вымою руки. Накрошу хлеб на столе. «Не правильно» буду держать ложку. Меня погонят сразу заниматься, одновременно требуя, чтобы я прибрал в комнате. Если я начну прибирать, мне будут кричать, что пора заниматься. Если я сяду за стол, начнут возмущаться, почему я такой «неряха», и как я могу сидеть в такой грязи. Изо дня в день одно и то же.
Я стараюсь не слушать их ругань и думать о чем-то своем. Это не всегда удается. Они умеют «достать за живое».

Вначале я возмущался и кричал, что я хороший и мне не нравится, когда меня ругают, правда, я не мог это выразить словами. Меня считали капризным мальчиком и больно дергали за руку. Потом я пытался выяснить, что же мне нужно делать, чтобы быть хорошим. Я стал спрашивать. Меня не слушали. Меня просто не замечали. Это было обидно, но я быстро привык. Я замолчал. Я стал читать книжки, особенно мне нравится фантастика. Иногда мне удается поиграть на компьютере, тогда я представляю себя героем очередной книги, освобождающим затерянный мир от монстров.

Я люблю оставаться дома один. Я сажусь и просто смотрю в окно. Я наслаждаюсь тишиной, на меня никто не кричит и мне ничего не надо делать. Я могу подумать о чем-то своем. Правда, я не помню, о чем думаю. Мысли спешат и толкаются, я наблюдаю за ними со стороны, не понимая их смысла. Это похоже на бурлящий водопад. Я как будто сижу на берегу и лениво бросаю в него камешки. Вода вспенивается и стремительно проносится мимо, меня завораживает ее быстрый бег. Я отрешенно смотрю в даль, где бурный поток сливается с горизонтом. Я могу сидеть так часами.

Я боюсь трогать вещи, даже когда один, ведь я могу их испортить, разбить или сломать, меня за это накажут. Потом будут долго вспоминать мою небрежность и неловкость. Поэтому я тихонечко сижу и стараюсь не шевелиться. Я рассматриваю прохожих, воробьев и машины. Сквозь них струятся и переливаются мои мысли.

Я знаю, что всем мешаю. Я – лишний. Все дети – лишние. Они мешают взрослым делать их дела. У детей не может быть дел. Они должны делать то, что им говорят.

 Когда я вырасту, я уеду отсюда далеко — далеко. Я буду дружить с отчаянными парнями в пятнистых рубашках, шуметь и громко разговаривать, совершать подвиги, меня будут любить красивые женщины. Я буду читать книги, и жить на заколдованных странных планетах. Надо мной будет фиолетовое небо, на котором будут тускло светить три красных холодных солнечных «карлика». На моем плече будет висеть плазменный крупнокалиберный автомат.

 Я беру книгу и с упоением переворачиваю страницы. Я мечтаю и жду, когда вырасту.

 «Выброшенный» из реальности маленький человек оказывается в полнойизоляции – он не может устанавливать нормальные взаимоотношения с окружающими, он все делает невпопад, мешает другим и себе, с ним постоянно что-то случается, он источник неприятностей и скандалов. Между ним и сверстниками вырастает стена отчуждения, недружелюбности, настороженности и холодности. Часто он становится «козлом отпущения» в детских компаниях. Ребенок все больше и больше отдаляется от реальности, погружаясь в свой мир иллюзий, книг, компьютера, телевизора, наркотиков, религии и т.п.

Считается, что глупые, бессмысленные поступки ребенок делает «назло», из-за ярко выраженных отрицательных черт характера. Никому не приходит в голову, что ребенок просто не ориентируется в том, что происходит. Очевидных для других понятий и вещей, для него просто не существует, они для него не реальны, их нет в его «урезанной» вселенной.

*****

«Это все из-за тебя» — звонкий подзатыльник застает меня врасплох. Я засмотрелся на ребят, гоняющих мячик. Если мяч попадает в наши ворота, то пацаны начинают наперебой кричать — «Это все из-за тебя» и отвешивать мне тумаки. Сейчас наш «нападающий» неудачно передал пас. Всеобщее неудовольствие сразу же отразилось на мне. «Это ты виноват. Иди на поле, создавай «помехи», да смотри, старайся». Я доволен тем, что мне разрешили поиграть в команде. Я старательно мешаюсь под ногами «противников», меня больно бьют по ногам и толкают. Я «закрываю» игроков другой команды, чтобы нашим было легче играть. Мне случайно пасуют мяч, и я его сразу же теряю. «Козел, пошел вон с поля» — кто-то толкает меня в спину, я теряю равновесие и падаю наотмашь лицом в плотную, утрамбованную землю. На меня наступают, пинают ногами, я не могу подняться. Я закрываю голову двумя руками и согнув ноги, стараюсь заслонить ими живот. Через несколько минут ребята обо мне забывают и убегают на другой конец поля. Я медленно поднимаюсь, ноги дрожат, во рту соленый вкус крови. Я плетусь домой, даже не пытаясь отряхнуть одежду, портфель, как маленькая собачка, послушно волочится за мной.

 Отец, встретив меня у подъезда, секунду оценивающе смотрит на мою заплетающуюся походку, разбитое лицо и грязную одежду — «Баба, а не мужик. Бесхребетное отродье. Дерьмо» — жестко выносит он приговор, сплевывает себе под ноги, и проходит мимо, торопясь после обеденного перерыва на работу. Дома мать бросает мне в лицо половую тряпку — «От тебя одна грязь. Подотри за собой. Тряпье свое сам стирай, я устала уже на тебя руки ломать». Она зло наливает мне тарелку супа и почти швыряет ее на стол передо мной. Я ковыряю ложкой в тарелке, горячая жидкость обжигает разбитые губы, в голове какой-то гул.

 Кое-как поев и переодевшись, я собираюсь на улицу. — «Ты бы хоть учебники открыл, бездарь» — кричит вдогонку мать. Открывать учебники бесполезно, я ничего не понимаю из того, что в них написано. На уроках я тихо сижу и лениво рисую в тетради крестики. Учителя считают меня «слабоумным дурачком» и выводят тройки, даже не спрашивая. У нас с ними негласный договор: я не мешаю им, они не мешают мне. Иногда они посылают меня на «трудовой десант», тогда я целый день вместе с нашей техничкой тетей Надей надраиваю рекреации, соскабливая жвачку с подоконников и вытирая плевки с перил.

Во дворе взрослые ребята бренчат на гитаре и потихоньку раздавливают два пузырька с «беленькой», запивая ее «Клинским» вместо закуски. — «Серёнь, подь сюда. Да не боись, не обидим» — я несмело подхожу, бежать бесполезно, всеравно догонят. — «Что-то ты грустный такой, глотни, веселей станет и давай с нами песни петь». Мне наливают засаленный стакан, сразу смешав в нем водку и пиво. Я глотаю обжигающую жидкость, не смея отказаться. Сразу же становится хорошо, я начинаю безудержно смеяться и хлопать себя по бокам руками. Все смотрят на меня и начинают смеяться тоже. Потом мы поем песни, я потешно подпеваю и даю сморкаться всем по очереди в мою рубашку. Я счастлив: меня посадили рядом, меня никто не бьет, меня «приняли» во взрослую компанию. Бутылки быстро пустеют, все как-то скучнеют, выясняется, что ни у кого нет денег для продолжения банкета. — «Серёнь, может ты подмогнешь? Знаешь, там за углом палаточка есть, в ней за окном много таких бутылок стоит. Ты витрину-то, камешком шмякни, пока шум да гам, хватай бутылки, сколько унесешь и к нам, мы тебя за углом будем ждать». Я подобострастно киваю, ради новых друзей я готов на все. Я тщательно скрываю неуверенность и страх, я не хочу, чтобы они решили, что я «тряпка» и «ссаный». Я знаю, что бить окна плохо, но ведь они просят…

Уже вечер, на улице никого нет. Старый кирпич никак не хочет лететь вперед, и упрямо шлепается на землю около моих ног. Я поднимаю его, подхожу вплотную к витрине, и, размахнувшись двумя руками, со всей силы бью по стеклу. Стеклянный дождь больно вонзается в мое тело. Я хватаю первые попавшиеся бутылки и бегу за угол. Друзья меня ждут и придирчиво осматривают добычу — «Ты бы сбегал еще, там в углу с синей этикеткой – моя любимая…» — я послушно бегу назад. Я хватаю нужную бутылку, ловко уворачиваюсь от подоспевшей разъяренной продавщицы и успеваю пробежать половину пути до сокровенного угла. Кто-то сбивает меня с ног, я падаю на заветную бутылку, острое стекло вспарывает мою грудь. — «Гаденыш» — это последнее, что я слышу, теряя сознание.

«Паскуда, чертово отродье, как ты там оказался. С кем ты был, говори, идиот» — отец заносит руку для очередного удара, я зажмуриваюсь и упрямо молчу. Я не могу выдать своих новых друзей: они меня не били и пели со мной песни.

Ребенка начинают называть «трудным» и с энтузиазмом воспитывают… наказывая, унижая и причиняя боль, тем самым еще больше «выбивая» его из реальности и ограничивая его пространство. Его действия становятся еще более неадекватными, в них сквозит отчаяние, безысходность, беспощадность и безжалостность загнанного в угол зверька. «Я хочу жить. Я должен выжить любой ценой».

Ребенок воспринимает себя как жертву, добычу для всего остального мира, который его травит, уничтожает, пытается избавиться от него. Естественно, что он старается отплатить тем же, пытаясь стать в отместку еще более жестоким, коварным, бесчеловечным.

«Когда взрослые поступают подобно детям, их называют недоразвитыми. Когда же дети поступают подобно взрослым, их называют малолетними преступниками».

 Алфред Ньюмен

*****

Я ковыряю в носу. Чего она от меня хочет. «Зачем ты украл деньги» — мать напряженно и подчеркнуто прямо сидит за столом и бессмысленно перебирает карты. Слова дребезжат в ее горле, как ложка в стакане быстро идущего поезда. «Зачем ты залез в чужой кошелек»?

 — «Мне надо было». — «Ты должен был сказать мне». — «Ты бы мне не дала». Мать на секунду отрывает глаза от карт и, срывая голос, кричит — «Ты подлец, ты вор, ты понимаешь, что это низко и гадко воровать деньги у своих одноклассников». — «Мне надо было» — упрямо мычу я. — «Вот приедет отец, я все ему расскажу, пусть он с тобой делает, что хочет».

Я прячу ухмылку. Когда отец навещает нас на выходные и пытается поговорить со мной как «мужчина с мужчиной», я, плаксиво скривив губы, начинаю тянуть — «Да, ты вот сам от нее ушел (я имею в виду мать), ты теперь с тетей Мариной счастлив, а я…» — в этом месте приходится пустить слезу и безнадежно махнуть рукой — «ты ведь знаешь, какая она мать – кого хочешь доведет». Тогда отец положит руку мне на плечо и долго будет стоять, опустив голову, затем достанет из кармана деньги — «на вот, возьми, отдай кому надо» — и торопливо сунет мне в руку бумажки. — «Больше не воруй». — «Ну что ты, папа, это в последний раз» — изображая раскаяние, я торопливо улизну из дома.

На улице мы с пацанами купим две жестянки пива, фисташки и мороженое, заберемся на «наш» чердак и будем там играть в «ножечки» и карты на оставшиеся деньги. Мы будем смеяться над моим «лохонутым» отцом, над истеричной мамашей, над их неинтересной и скучной жизнью. Они такие странные, тоскуют и страдают о какой-то любви и счастье. Любовь – это когда ты трахаешься с красивыми телками, а счастье – это когда у тебя есть «бабки», чтобы проиграть их в карты. Деньги всегда нужны. Какая разница, откуда их брать…

 Родители очень любят «запрещать» своим детям что-либо делать. Это связано с тем, что к тому времени, когда люди обзаводятся детьми, они уже изрядно устают жить. Их раздражает движение, бурная деятельность, которую развивает маленький человек. Это так не похоже на стремление взрослых к покою и тишине. Дети – это забота и ответственность, от которой так хочется избавиться. Категоричное «нет» заменяет обстоятельное обсуждение намеченного ребенком мероприятия. Его слезы и возмущение воспринимаются как досадное недоразумение. Чем больше ребенку запрещается интересных и важных, с его точки зрения дел, тем сильнее он ненавидит своих воспитателей, ведь его лишают радости и удовольствия, которые он получает от самого процесса действия. Ребенка лишают возможности заявить о себе миру — «Я пришел. Я есть».

Ребенок отказывается понимать сложившуюся ситуацию, она слишком тяжела для осмысления. Ведь осознав, маленькому человеку придется столкнуться с тем, что люди, от которых он полностью зависит и которых любит – уничтожают его. Большая часть информации о происходящем прячется в лабиринтах памяти человека. Остается смутное ощущение, что родители виноваты всегда и во всем, просто потому что они есть. Родители становятся «врагами».

Пытаясь вырваться из-под пресса запретов, ребенок входит с «врагами» внавязчивое противостояние, и/или навязчивое «отделение».

Взрослея, ребенок предъявляет «врагам» все более абсурдные и неоправданные претензии, и обвиняет воспитавших его людей во всех мыслимых и немыслимых грехах. Все внимание и силы «взрослого ребенка» направляются, на то, чтобы отстоять свои права в давно потерявшем смысл противоборстве, весь жизненный потенциал человека поглощается этой мелкой и разрушительной игрой. Ребенку важно «наказать» своих противников. Он постоянно их «разоблачает», старается «поставить на место». Для ребенка важно сделать все «по своему», «наперекор» надоевшим советчикам, а иногда и здравому смыслу.

«Каждый из тех, кто когда-то держал нас в далеком детстве за руку, продолжает это делать и теперь, после нашего взросления, только рука эта теперь менее чувственно видима, зато душевно ощутима».

П.Таранов

«Взрослый ребенок» не замечает, что уже давно никто не мешает ему распоряжаться своей жизнью по своему усмотрению. Смыслом его жизни остается месть уже давно поверженному противнику.

Родители, как правило, не понимают глубины и трагизма сложившегося противостояния. Они активно поддерживают его, мотивируя это безграничной любовью. Ребенка постоянно спасают от несуществующих опасностей, ограничивая его пространство и блокируя его способность к действию; заботятся, лишая его самостоятельности; переживают о нем, закладывая в его душу ростки неуверенности и нерешительности. Видимо под любовью понимается ограничение возможностей и способностей человека. При этом родители стараются быть правыми, а не правдивыми, в праведном порыве делая все «как надо». Родители стараются втиснуть ребенка в социальные трафареты и сделать из своего любимца маленького говорящего робота, подавляя его самобытность и уничтожая его значимость. Они пытаются сделать так, чтобы ребенок им не мешал, был удобным и послушным.

Не каждому «взрослому ребенку» удается разорвать цепи родительской любви. Не каждый может как птица – Феникс возродиться из пепла. Не каждый способен на горьком пепелище построить город – сад своей судьбы.

*****

«Что-то у тебя голос странный. Ты чем-то расстроен? У тебя проблемы? Ты давно должен был расстаться с этой женщиной. Я тебя предупреждала. Я и ей говорила, что ты не готов к семейной жизни» — мать возбужденно, с раскрасневшимся лицом и горящими глазами в очередной раз меня «спасает» и раскладывает «по полочкам» всю мою жизнь. Я опять оказывается забрел куда-то не туда. Она все знала и обо всем догадывалась, ведь материнской сердце «вещун». Мать постоянно предчувствует беду и постоянно меня об этом предупреждает.

 «Ты наверное употребляешь наркотики» — Она торжествующе, заглядывая куда-то в только ей доступную даль, смотрит на меня. Она возбуждена, она меня почти раскусила, она нашла новое объяснение моему хмурому настроению. Она ждет подтверждения своим догадкам, слезы уже готовы брызнуть из ее глаз, она доверительно садится поближе ко мне. «Смотри мне в глаза. Мать нельзя обмануть».

Ее глаза уже подернулись туманной поволокой, она готова провалиться в отрешенно-страдальческое заторможенное состояние. Я уже вижу, как она садится, широко расставив ноги, отсутствующе смотрит в одну точку перед собой, и немного раскачиваясь взад – вперед, загробным голосом тихо спрашивает — «Это правда». Ответ она уже знает сама. И начинает «голосить», обращаясь к воображаемым слушателям. «Горе, какое горе. Люди, помогите. Мне ничего не надо, только бы ты был счастлив. За что мне такое наказание». Этот спектакль разыгрывается каждый раз, когда ей в голову приходит очередная бредовая идея. От меня потребуется бурное выражение любви к «бедной женщине, которая мне все отдала», я должен буду целовать ей руки, заискивающе заглядывать в глаза и отчаянно кричать: «Мама, как ты такое могла подумать. Я никогда не сделаю тебе больно. Я очень тебя люблю».

Я ненавидяще смотрю на нее, старая дура, она всю мою жизнь испоганила своим причитанием и слезами. Я даже не пытаюсь ей объяснить, что я немного устал, что у меня был насыщенный, интересный день, что я забежал к ней на минутку, чтобы пригласить ее завтра на чай с пирогом, который обещала испечь моя жена, мать наверняка забыла, что завтра у меня годовщина свадьбы.

 Я вдруг вспоминаю все размолвки с моей женой, соглашаюсь с тем, что у нее скверный характер, что она не любит мою мать… Я стряхиваю с себя эти мысли. Я люблю свою жену, у нас все было бы хорошо, если бы не моя мамуля.

Я с ожесточением отталкиваю мать от себя. «Я ненавижу тебя. Это ты во всем виновата. Когда ты мне дашь нормально жить. Это все из-за тебя. Как только мне хорошо, тебе сразу же становится плохо. Оставь меня в покое. Не дождешься, я никогда не буду принимать наркотики. Я не хочу тебя больше знать. Ты у меня вот здесь» — я выразительно рублю рукой воздух поперек горла. Мать смотрит на меня широко раскрытыми, прояснившимися глазами. — «Сыночек…» Я отмахиваюсь от ее слов, как от злых пчел и выбегаю из квартиры.

 Я долго гуляю, пытаясь прийти в себя. Я знаю, что должен извиниться, что мать старая больная женщина, что я у нее единственная «надежда и опора», что она хочет мне добра. В груди у меня все переворачивается от безысходности и бессильной ярости. Я не могу ей объяснить, что ее слезы отравляют мне жизнь, что бремя ее любви «топит» меня. Вместо того, чтобы беззаботно жить, я постоянно думаю, как бы чего не случилось, я всего боюсь. Мне страшно ошибиться: я должен отчитываться перед мамой за все свои поступки, получать «разносы», за все мои действия, с которыми она не согласна, внимательно выслушивать все ее поучения и поступать так, как решит она. Мать живет моей жизнью, я не могу от нее освободиться, она не отпускает меня. Мне не с кем даже поговорить об этом. Я вынужден ее любить всю оставшуюся жизнь, выполняя «сыновний» долг. Скорей бы она уже умерла.

 В воспитательных целях искренность заменяется лицемерием, правда приобретает двойной смысл, прямодушие становится недальновидностью, доверие смешивается со вседозволенностью и унижением. В первую очередь родители удовлетворяют свои потребности и интересы, умело манипулируя и «разменивая» ребенка, через него пытаясь удовлетворить свои амбиции. «Взрослые игры отличаются от детских лицемерием и коварством». Ю.З.Рыбников Истинный смысл происходящего тщательно маскируется, да не всегда и осознается самими родителями. Этим самым они еще больше усиливают фиксацию ребенка в навязчивом противоборстве.

*****

«Мам, я опять что-то не так сделала»? — тяжелый, не по детски серьезный вздох.

Что ты, миленькая, ты самая лучшая, я тебя очень люблю. Я хочу, чтобы ты была лучше. Ведь мне со стороны видны все твои недостатки. Почему ты не торопишься воспользоваться моими советами? Я хочу, чтобы ты была самой лучшей.

В ответ настороженный огонек недоверия в глазах.

«Дрянь такая, почему ты не слушаешься»? — Я с остервенением луплю, что есть силы, по маленькому тельцу, я стараюсь ударить побольнее. Пусть она знает, как мне плохо. «Мама, не надо»! — Крик замирает на самой высокой ноте. Она давится издаваемым звуком. На меня смотрят обреченные непонимающие глаза. Они знают – никуда не деться. Они не понимают, за что, и просят, чтобы не было так больно. Уж лучше сразу.

Я заставляю себя остановиться и тяжело перевожу дыхание. Я «прихожу в себя». У меня все дрожит внутри и очень болит рука. Как же так, неужели это я?

Я начинаю рыдать. Родненькая моя, да как же такое могло случиться, как ты такое могла подумать! Я же ведь только хотела тебе объяснить, что мне плохо, что я одна, что меня не любит муж, что я никому не нужна. Прости меня, пожалуйста. В ответ – судорожные всхлипывания. По старушечьи сгорбленная фигурка несмело прижимается ко мне и замирает беззвучно плача.

Что я наделала? Я чувствую, что я теряю тебя. Мы стремительно и необратимо отдаляемся друг от друга. Между нами разлом, который с каждым мгновением становится глубже и глубже. Так лопается земная кора, когда «просыпаются» вулканы и тектонические плиты приходят в движение.

Славная моя, не бросай меня, я хочу быть рядом с тобой. Я твоя мама, я люблю тебя. В ответ – тишина и редкие слезинки дождя.

 Накал «боевых действий» несколько снижается, когда ребенок, повзрослев, уезжает из дома. Появляются новые интересы, долгожданная «свобода», и если есть еще резерв жизненных сил, то даже возможность «устроить» свою судьбу.

Для того, чтобы убедить существо, в собственной ничтожности, существует один древний, испытанный прием. На первый взгляд он невинен и «непреднамерен». Но он никогда не дает «осечек» и работает даже тогда, когда перед вами прекрасное, гармоничное существо. Называется этот прием - «НЕДОСТИЖИМОЕ СОВЕРШЕНСТВО». Обычно им пользуется более мелкое и ничтожное существо для доказательства собственной правоты и поддержания собственной значимости.

Ребенку предлагается достичь недостижимого стандарта, он должен соответствовать мифическому эталону, только в этом случае он будет заслуживать любви и уважения. При этом ребенку указывается на то, как не должно быть, как он не должен поступать. При этом замалчивается, как намеченного можно реально достичь, и что для этого нужно сделать. Дополнительно дается неверная информация о том, откуда берутся необходимые навыки и умения для реализации успешности в заданной области.

*****

Я хочу научиться играть в шахматы. «Папа, я буду с тобой играть» — Я настроен выиграть. Я вижу, как отец легко и уверено переставляет фигуры. Я хочу играть как он. Я горжусь им. Мне нравится за ним наблюдать. Отец легко, в три хода, ставит мне мат. Он видимо, доволен собой и нравоучительно изрекает «прежде чем садиться за доску, нужно научиться играть». Слезы душат меня, и я не могу сказать, что я для того и сел, чтобы научиться. Он с явным удовольствием наблюдает мое состояние. Его глаза издевательски сверлят меня двумя острыми буравчиками. Я ничего не могу возразить. Я действительно не умею играть в шахматы. Я больше никогда не беру их в руки.

«А ваш Вовка не знает, когда была Куликовская битва, хотя нам ее задавали» — кричит мой одноклассник, «продавая» меня отцу. В том, что я ничего не знаю, отец и не сомневался. Он одобрительно кивает ему головой и говорит— «вот, что значит настоящий друг, он умеет сказать правду в глаза». Я не знаю куда деться. Под пристальным взглядом я вынужден согласиться, что этот ябеда прав. — Отец вырабатывает у меня мужество признавать свои ошибки.

 Я один на один против двух пар насмешливых презрительных глаз. Они «расстреливают» меня за то, что я не прочитал параграф учебника. Я действительно его не знаю. Мне нечего сказать.

«Так, так. Чем ты сейчас занимаешься, «молодой реформатор»? Опять что-нибудь новенькое? Ну, ну» — проницательные глаза неспешно перелистывают мои мысли. «Опять какой-то ерундой занимаешься? Заранее ясно, что ничего не получится». У меня все сжимается внутри.

Конечно, отец опять прав. Все, что я делаю, ерунда. На это не стоит тратить время, как в детстве, слезы норовят брызнуть из глаз. Отец опять смотрит на меня ехидным, насмешливым взором. Я знаю, что он заранее прав.

Я хочу доказать ему, что я лучше, чем он обо мне думает. Но я не могу, так как сам в этом не уверен. Я знаю, что ничего не знаю и многого не умею. Любое дело «ускользает» из моих рук. Иногда мне кажется, что удача рядом. Я представляю, как я гордо демонстрирую свои достижения отцу. Вспоминаю его немигающий, колючий взгляд, и заранее соглашаюсь, что все, чем я занимаюсь ерунда, которая «не стоит выеденного яйца».

 Любой человек, предпринимающий попытку достичь недостижимого становится вечным неудачником. Как только становится видна бесперспективность прилагаемых попыток, и очевиден провал изначально проигрышной затеи, ребенка начинают безжалостно критиковать, гневаться, издеваться над его беспомощностью.

Ребенок и так уже «упал духом», по той причине, что не может стать таким, каким его хотят видеть; не может сделать то, чего от него ждут. Едкие насмешки, тонкие колкости, глумление раздавливают ребенка до уровня полной ничтожности. Ребенок соглашается с тем, что он никогда не сможет быть таким «как надо», что он «недоделанный», «выродок», «тюфяк», «бесперспективный» и т.п.

Ребенок пытается понять происходящее и начинает задавать себе и родителям вопросы. Выясняется, что он и родители говорят на разных языках. Взрослые не разговаривают с детьми, а вещают или приказывают, дают непрошенные советы, читают нотации, командуют, повышают голос. Ребенок «отключается» и перестает их слушать. «Взрослые никогда ничего не понимают сами, а для детей очень утомительно без конца им все объяснять и растолковывать». Антуан де Сент-Экзюпери Как правило, родители не стараются вникнуть в суть проблемы, волнующей ребенка. Можно выделить несколько стандартных типов словесного реагирования на поведение, заботы, проблемы ребенка:

1 «Замолчи», «Сейчас же перестань», «Чтобы я этого больше не слышал» — категоричные фразы – команды, вызывающие чувство униженности, бесправия

2 «Если не прекратишь, я уйду», «Еще раз повториться, отлуплю» — угрозы отложенного наказания, загоняющие ребенка в еще большую безысходность

3 «Ты должен уважать старших», «Ты должен любить папу и маму» — проповеди и нравоучения, вызывающие раздражение, скуку, вину

4 «Тебе надо пойти и извиниться», «Ты должен дружить с этим мальчиком» — советы, наставления, морализирование — дают почувствовать ребенку его неопытность и глупость, в силу чего ребенок решает, что не может самостоятельно принимать решения, подрывают уверенность ребенка себе, разрушают его чувство собственного достоинства

5 «Я бы на твоем месте…» — готовые рецепты — подчеркивают несостоятельность ребенка перед авторитетным источником, ребенку дают понять, что он не может быть прав, что он хуже «авторитета»; или, наоборот, подчеркивают равенство и одинаковость, создают тождественность с «авторитетом»

6 «Ты ненормальная, если так делаешь», «Не будешь заниматься – будешь работать дворником» — доказательства, доводы, нотации – приводят к созданию искусственных закономерностей и фиксаций в жизни ребенка

7 «Все из-за тебя», «Ты во всем виноват» — критика, обвинения — заставляют ребенка думать, что он плохой на самом деле и от него зависит настроение и самочувствие других людей, что он ответственен за внутренние переживания других

8 «Молодец», «Какая ты умница» — похвала , используемая в качестве «противовеса» наказанию (метод «кнута» и «пряника») – делает ребенка зависимым от одобрения «оценщика»

9 «Дубина», «Свинья» — обзывания, высмеивания — реплики подрывающие значимость ребенка перед окружающими и в собственных глазах

10 «Я вижу тебя насквозь», «Я чувствую, что это все от того…» — догадки, интерпретации – грубое вторжение во внутренний мир ребенка, вызывают у последнего желание спрятаться, отгородиться от внешнего мира, замкнуться в себе

11 «Ты должен мне все рассказать», «Что случилось, я все равно узнаю» — выспрашивания, расследования — подавляют способность ребенка «жить своей жизнью», совершать поступки и отвечать за них

12 «Это пустяки», «Это не важно», «Не бери в голову» — сочувствие на словах, показное внимание, поверхностно-абстрактные призывы – вызывают у ребенка ощущение что он и его проблемы настолько ничтожны, что им не следует уделять внимание, кроме того, развивают «защитную реакцию» «отмахивания» и «прятания» от себя своих проблем

Устав «хорошего» ребенка, утвержденный любящими родителями, содержит всего два пункта: 1 — родители всегда правы, 2 — если они не правы – смотри пункт первый.

Ребенок остается один на один со своей проблемой. У самого ребенка еще не хватает жизненного опыта, чтобы найти «верные» ответы. Ребенок делает первое открытие — разочарование в своей жизни: его никто не слушает и никто не собирается объяснять происходящее. Для окружающих, существующий беспредел – естественное течение жизни.

Окончательно запутавшись и отчаявшись, что-либо понять, ребенок выбирает наиболее легкий и простой путь, он решает «этого» больше не делать, с «тем» больше не сталкиваться, ничем новым и неизвестным не заниматься. Он сам ограничивает свое жизненное пространство и разрушает свою индивидуальность, предавая самого себя. Это гарантия полной несчастий и неудач жизни.

«Быть рабом, в постоянной нищете, на грани крушения и неспособным выигрывать, быть безнадежной жертвой недостижимого совершенства – это сумасшествие; это разрушительно для любого духовного существа и сводит на нет все психические силы существа». А. Уолтер

Еще одним способом подавить ребенка и сделать послушным, является игнорирование. Ребенку как воздух необходимы признание и общение, подтверждение и обсуждение его взглядов, действий и идей «Для духовного существа, его творение – это наиболее высокий уровень проявления компетентности. Помощь – это наивысшая форма обмена и демонстрация его ценностей». А. Уолтер

*****

«Мамочка, я тебе уже надоела»? — Меня застает врасплох неожиданный вопрос. Это действительно так. Она мне надоела и мне хочется побыть одной. Я, путаясь в словах, пытаюсь возразить, что это не правда. Она вздыхает и растворяется в другой комнате.

 Я тупо смотрю в одну точку. Я злюсь на себя и не могу ничего с собой сделать.

Я вдруг замечаю разбросанные вещи, полное мусорное ведро и грязный пол. Неужели она не могла прибраться? Чем она была занята целый день? Я начинаю выходить из себя, обзываю ее «неряхой» и «свиньей». Она с испугом, как загнанный зверек, смотрит на меня. — «Я сейчас приберу». Она неловко возит тряпкой по полу, оставляя большие лужи.

 Мое терпение лопается. Я бью ее по рукам, выхватываю тряпку и сама домываю пол. Она тихонечко сидит у стенки и делает вид, что ей все равно. Я чувствую, как она сжимается и застывает под моим взглядом. — «Не смотри на меня так». Я пытаюсь себя обмануть, что я не понимаю в чем дело. Я хочу ее уничтожить, испепелить взглядом. Я хочу, чтобы ее не было. Кажется, пора остановиться. Я делаю усилие, и через зубы цежу: «Иди спать».

Утром я делаю вид, что вчерашнего вечера не было.

Мы идем гулять. Какой-то малыш на площадке падает и не может встать. Я улыбаюсь ему и помогаю подняться. — «Отойди от него» — вызывающий взгляд и полные слез глаза. Я растеряна. Мне смешно. Я не понимаю что происходит. — «Ты смеешься надо мной, ты всегда смеешься. Я тебе безразлична. Ну и целуйся с ним». Слова камешками, с металлическим звоном, отскакивают от моего сердца. Оно давно уже покрылось железным панцирем. Глупая девочка, я уже давно не могу никого любить.

«Не ори. Я от тебя устала». Я тяжело иду дальше и стараюсь на нее не смотреть.

 «Незамечание», «отмахивание» от ребенка являются «основной причиной его низкой способности к общению, неуверенности в себе, недоверчивости, ощущению небезопасности, страху, беспокойству, низкому мнению о себе, отсутствию самоуважения, отсутствию уверенности, отсутствию способности сосредоточиться и отсутствию целей» А.Уолтер

«Уйди с глаз моих», «ты мне надоел», «замолчи», «мне противно с тобой находиться», «без тебя разберемся», «тебя это не касается», просто молчаливое пренебрежение к вопросу ребенка — далеко не полный перечень умышленного игнорирования и презрения к личности ребенка.

 Воспитатель, помещая ребенка в изолированное, замкнутое пространство, пугая ребенка тем, что его «отдадут», «поменяют», «продадут», что он никому не нужен кроме папы и мамы, приводит в действие программы разрушения индивидуальности.

*****

«Мамочка, выпусти меня отсюда! Я никогда больше не буду! Не отдавай меня!» — я бешено трясу дверную ручку. Меня наказали, меня закрыли в темном туалете. Слезы ручьями текут из широко раскрытых глаз. Я пытаюсь увидеть хоть что-нибудь. Я визжу от ужаса. Меня бьет озноб, я не замечаю, как теплая струйка стекает по моим ногам.

Меня хотят отдать. Мама звонит по телефону, чтобы меня забрали в детский дом. Она сказала, что меня не любит, что я злой, гадкий, грязный мальчишка, что ей нужен добрый и ласковый мальчик, который моет руки и целый день играет на пианино. Я все сделаю, только не отдавай меня.

Страх душит меня, у меня нет сил. Я в изнеможении сползаю по стенке и прижимаюсь к двери, продолжая держать дверную ручку. Я наконец замечаю лужу у своих ног. Мне стыдно и гадко, я противен сам себе. Правильно мама говорила, я никому не нужен. Только бы меня никуда не взяли, только бы она передумала. Я затихаю и мелко дрожу всем телом, закрываю глаза и стараюсь не видеть окружающей меня темноты.

Со всех сторон на меня надвигается жуть, она хочет меня уничтожить и съесть. Я представляю Бабу-Ягу, которая выныривает из унитаза и набрасывается на меня. Я чувствую, как она хватает меня за ногу, и начинаю неистово биться и стучать в дверь.

Дверь внезапно открывается, и я кубарем вываливаюсь наружу. Мама удивленно смотрит на меня.

Мне кажется, что Баба-Яга сейчас схватит ее. Я бросаюсь к Маме, обнимаю ее за ноги и исступленно ору: «Это моя мама, не трогай ее. Я не отдам свою маму. Отпусти мою маму».

Мама пытается меня успокоить и гладит по голове. Мне кажется, что это Баба-Яга схватила меня за волосы. Я выворачиваюсь и кусаю ее за руку. Мама вскрикивает от неожиданности и отталкивает меня от себя.

Я вдруг вижу, что это мама, и я сделал ей больно. Я ползу к ней по полу. Сопли, слюна и слезы стекают по моим губам и шее. Я вижу, как мама испуганно и брезгливо пятится от меня. Я ей не нужен. Она хочет от меня избавиться. Что-то резко щелкает в животе, от резкой боли я теряю сознание и падаю лицом маме в ноги, в последнюю секунду я успеваю понять, что это ее ноги и прижимаюсь к ним щекой.

Я прихожу в себя на диване. Меня раздели и укрыли теплым пледом. Я дома. Мама, очень бледная, с красными заплаканными глазами, сидит рядом на стуле. Она несмело улыбается мне — «Как ты? Что с тобой?» «Ты меня не отдашь?» «Дурачок, кому ты нужен. Я просто забыла включить в туалете свет» — ее слова облаком поднимаются вверх и обволакивают комнату матовым туманом.

 Мамочка, я никому не нужен, кроме тебя.

 «Безобидные» запугивания неоднократно повторяются. Очень часто после подобной психической обработки, особенно если ребенок верит в осуществление вышеперечисленных угроз, он становится очень зависимым от родителей, так как постепенно теряет уверенность в себе и своих силах. Он решает, что без родителей он не выживет, что без них он ничего не значит в этом мире. Так «выращиваются» «маменькины» сынки и дочки. Невинная родительская шутка оборачивается полной несостоятельностью и инфантильностью будущих «взрослых детей».

Часто родители не считают нужным ставить ребенка в известность о возможных переменах в его жизни, решают за него, где и когда ему следует находиться, с кем ему лучше проводить время, чем ему следует интересоваться. Ребенка перемещают, перевозят, не спрашивая его согласия. Получается, что ребенок не владеет своим телом, не может собой распоряжаться, не может быть там, где хочет. Он, его тело, его ум принадлежат родителям. Для духовного существа это служит критерием собственного духовного банкротства и ущербности.

*****

Я лежу с закрытыми глазами и удивляюсь, что меня никто не будит. Я жду протяжного крика «Подъем». Поворочавшись, я вспоминаю, что дома, блаженно вытягиваюсь в кровати и засыпаю опять. У меня короткая трехдневная передышка – я дома.

Я не люблю лето. Родители не знают, куда меня деть на время летних каникул и отправляют на три смены в лагерь. Я почему-то не могу остаться дома. Мне говорят, что дома мне нечем будет заниматься, и я никому не дам покоя. Меня никто не спрашивает, хочу я куда-нибудь ехать, или нет.

Три счастливых дня заполнены суетой и свободой. Родителям не до меня. Они, как всегда, чем-то раздражены и недовольны. Меня все время отправляют гулять на улицу. Я с удовольствием встречаюсь с друзьями, хожу к ним в гости, рассказываю о своих «подвигах», играю в мяч и просто сижу на лавочке, греясь на солнышке и болтая ногами.

Настает день отъезда. Мне совершенно не хочется никуда ехать. Я робко подхожу к маме. «Мам, я совсем не хочу ехать» — «Это что за чудеса? Не выдумывай. Ты же сам согласился ехать, никто за язык тебя не тянул. Ты же знаешь, как дорого стоит путевка» — мама отворачивается и продолжает складывать в сумку мои вещи. Она почему-то забыла, что моего согласия никто не спрашивал, мне просто сказали, что я поеду в лагерь.

У меня на глазах слезы, я боюсь расплакаться, я не хочу появиться перед незнакомыми ребятами с красными глазами. Я мужественно сдерживаю отчаяние и пытаюсь быть веселым. «Ну все, пошли» — папа немного возбужден, он подмигивает мне и торопит всех к машине. По дороге на вокзал папа и мама шутят, старательно не замечая моих надутых щек. «Опять ты чем-то не доволен. Все дети, как дети, а ты ненормальный страдалец» — сердито, глядя в сторону, бросает мама. Мне кажется, что она не хочет, чтобы я оставался дома, она торопится от меня избавиться.

Я захожу в вагон. Слезы катятся по щекам, я не могу их больше сдерживать. «Не «заражай» своими слезами остальных, а то наш поезд превратиться в пятый океан» — сердито выговаривает мне вожатая. Я пытаюсь успокоиться. Мама и папа за окном улыбаются мне и показывают жестами, чтобы я не плакал. Мне кажется, что им очень хорошо вдвоем, без меня.

Когда поезд трогается, я забираюсь на верхнюю полку и пытаюсь понять, почему я не могу быть дома. Неужели мои родители меня не любят. Почему они не хотят понять меня. Почему они не считаются со мной. Неужели я им не нужен. Или все же они любят меня. Наверное, я ненормальный…

 Секрет успешного воспитания удивительно прост. Чтобы уберечь своего ребенка от множества бед и проблем нужно совсем немного — позволить ему БЫТЬ. Прежде чем бороться за своего ребенка, следует помнить, что спасают тех, кого вначале уничтожили.

«Лучший способ советовать вашим детям – узнать, чего они хотят, и именно это им посоветовать».

 Гарри Трумен

Е.А.Джус